Арсений Митин: Иркутский бизнес ждут сложные времена

Директор ООО "Мавр-Групп" рассказал о ресторанном бизнесе в Иркутске, "затухании" 130-го квартала, работе с арендодателями и функциях ТПП
Секреты бизнеса
Арсений Митин. Фото: Из личного архива предпринимателя

Иркутский рынок насыщен ресторанами и сейчас, в сложившихся экономических условиях, городу нужны бюджетные вещи, уверен директор ООО "Мавр-Групп", председатель комитета в сфере торговли, услуг и общественного питания при ТПП ВС Арсений Митин. Бизнесмен в интервью корр. ИА IrkutskMedia объективно оценил нынешнее положение малого и среднего бизнеса в Иркутске, заметив, что уже сейчас предприниматели с крайней осторожностью заходят в новые проекты и масштабируют свой бизнес. Арсений Митин рассказал о специфике ресторанного бизнеса, падении популярности 130-го квартала, работе с арендодателями, новых проектах, а также создании моста между властью, ведомствами и предпринимателями" при взаимодействии с Торгово-промышленной палатой Восточной Сибири.

— Арсений Валерьевич, в 2015 году вы говорили о кризисе, о сопутствующих экономических процессах, которые шли в стране. Если сейчас оценивать рынок Иркутска в целом, то что можете об экономике сказать?

— На самом деле невеселая ситуация как в стране, так и в Иркутске. Средние чеки ресторанов падают. Если про общепит говорить, то более дешевые проекты начинают работать больше. Люди начинают выбирать те места, где больше скидок, акций. Купил что-то – тебе вторую кружку в подарок. Это говорит о том, что рынок 2015 года был гораздо интереснее, чем рынок 2017-2018 годов. Люди прижались. Видимо, доходы остались на том же уровне либо стали меньше. Уровень инфляции растет. С точки зрения бизнеса не так все хорошо, как кажется. Многие приостановили крупные сети. Инвесторы стали аккуратны, к тому же их мало. Банки кредиты тяжело дают, избирательно. Много невозвратов по кредитам. Это отображает сегодняшние реалии.

— Власти заявляют о мерах поддержки предпринимателей. Насколько предложенные инструменты применимы?

— Губернатор выступает с инвестпосланием каждый год. Я был в 2017 и 2018 годах на нем. Там много говорится о разных институтах, мерах поддержки малому, микробизнесу всякими фондами. Но на самом деле, эти деньги сложно взять, они узконаправлены: производство, сельское хозяйство, некоторая инновационная деятельность. Для нашего ремесла эти средства практически нереально. Если пришел человек и сказал: "Я – предприниматель и хочу делать бизнес". Ему скажут: "Пиши бизнес-план, стратегию, окупаемость". А у тебя помещение, уже аренда прошла. Тебе надо быстро двигаться, средства вкладывать, отбивать затраты. Это все тяжело работает. Банки большие суммы без залогов не дают. А для этого нужны какие-то активы. Без старта очень сложно, поскольку рынок агрессивен. Нужно иметь мощные маркетинговые возможности, подбирать нормальный персонал, который три копейки на рынке не стоит. Деньги – это инструмент. А с точки зрения привлечения бюджетных денег без фондов – это долгая и сложная игра.

— Чем сейчас может удивить ресторанный бизнес, учитывая такие сложные времена?

— Есть рестораны имиджевые и популярные. Они живут недолго (пользуются популярностью 2-3 года) и ориентированы на какую-то особенность, тренд. Есть классические рестораны, которые с 2012 года работают. Мода циклична: сегодня – Япония, завтра – Азия, послезавтра – Италия. Сохраняют свою актуальность какие-то бестселлеры, но если ты поддерживаешь качество. А кто на молекулярной кухне и других фишках, тот живет очень мало. Мы стараемся брать наиболее "живые", рабочие концепции из Москвы, Санкт-Петербурга, заграницы. И ориентируем их на иркутский рынок. Мы четко понимаем, сколько там это стоит и сколько здесь должно продаваться, что по нашему менталитету будет пользоваться успехом, а что народ не будет покупать. Москва словно другая страна. То, что продается там, здесь может не зайти. По ценам – тем более.

— Иркутск претендует на некую столичность. Что ему нужно сейчас?

— Иркутску необходимы бюджетные вещи. С одной стороны, понятные и простые, при этом средний чек должен быть не больше 1 тысячи рублей. Мы же видим, что сейчас масштабируются заведения типа стритфуда. За счет проходимости люди зарабатывают. Например, кафе может 200 человек прокормить, а они – 600. И заработают примерно одни и те же деньги. Но издержки разные. Какие-то пафосные, амбициозные, громадные вещи городу не нужны. Ночное заведение, которое мы делаем, не станет называться клубом. Это будут бар, еда и танцы. Допустим, ресторан, где по вечерам проводят различные вечеринки. Мы просто понимаем, что это больше востребовано, чем модное тусовочное место, куда походили, и оно закрылось.

— Что это будет за заведение? Какие ваши ближайшие планы?

— Когда мы открыли "Чайхану", это был большой проект для города, его ждали. Он уже два года работает и неплохо себя показывает. Сейчас для нас формат развлекательный, ночной где-то в новинку. Пробуем себя в этом рынке, сейчас он "слаб". Знаем, что рискуем, но верим, что получится. Интересно попробовать себя в новой нише. Открытие планируем на осень. В планах нашей группы стандартизировать немного бизнес. Далее можно пойти попробовать недорогие форматы, ориентированные на студентов и молодежь, то есть сделать что-то доступное и качественное для города. Нужно быстро масштабировать идеи из-за сложности рынка. Проблемой к тому же является нехватка персонала.

— Где и как вы подбираете персонал для своих заведений?

— По-разному. Это могут быть объявления, через знакомых, других работодателей. Особенно плохо с линейным персоналом летом и в Новый год. Полегче — в январе и осенью. Отрасли общепита как таковой не существует, поэтому персонал ничто не держит. Это студенты, а для них это так называемый транзит. Сегодня работают, а завтра пошли трудиться по образованию. Хотя у нас уровень зарплат даже выше, чем в Москве. Там, кстати, зарплаты у официантов как таковые отсутствуют, основной фонд складывается за счет чаевых, а это мотивация. В большой сети человек дальше продвинется. Иркутск – это периферия. Я удивляюсь, как человек с двумя высшими образованиями получает 20-25 тысяч рублей, работая по профессии, при этом кальянщик без образования зарабатывает вдвое больше. И мы вынуждены демпинговать и платить такие деньги из-за "слабости" рынка. Компания, у которой оборот — миллионы, дает зарплату в 30 тысяч рублей. У нас обороты — меньше, а зарплаты — больше. Парадокс.

— Сейчас вводятся различные законодательные новшества: ЕГАИС, онлайн-кассы, госрегистрация техоборудования. Как сохранить бизнес в таких реалиях?

— Каждый квартал для нас сопровождается фискальной неналоговой нагрузкой. Сейчас опять сделали вложения в "Меркурий", онлайн-кассы везде поставили. Сканеры к ЕГАИСам пришлось закупить дополнительно. Затем пошла "волна" проверок требований пожарной безопасности, сертификация оборудования. Это дополнительная нагрузка на предпринимателя сотни тысяч рублей. Это достаточно большие деньги. Сейчас начались рейды по вывескам. Администрация города не пошла на мораторий, отложить их демонтаж хотя бы на полгода. Будут наказывать, штрафовать. Например, на то, чтобы согласовать вывеску, уходит от 60-ти дней, на снос конструкции отводится месяц, Штрафы для юрлиц тоже большие — до 100 тысяч за одну вывеску. Согласовать вывеску в жилом доме официально почти нереально, потому что надо, чтобы все жильцы дали согласие. Мы сейчас почти все вывески согласовали, так как начали проводить все действия заранее. Мы просим власть не о помощи, а чтобы просто не "мешали". Цены на продукты и алкоголь растут каждый месяц, а мы поднимаем в лучшем случае раз в полгода. Продукты дорожают условно на 50% за год, а мы увеличиваем цены на 15-20%. Поскольку понимаем, что люди просто перестанут ходить. Однако в связи с этим мы сознательно уменьшаем свою прибыль, чтобы гостей удержать.

— Вы вошли в состав Торгово-промышленной палаты Восточной Сибири. Расскажите подробнее о том, чем занимается ваш комитет? С какими проблемами обращаются в ТПП?

— В наш комитет вошли руководители ряда ведущих предприятий торговли, услуг и общественного питания. В основном директора, имеющие большой опыт и авторитет. Это порядка 500 предприятий, расположенных в Иркутске и других городах. Перечислю некоторых из них: сети "Слата", "Алмаз", "Белоречье", "Ангария", Иркутский хлебозавод и другие. Мы постоянно пытаемся выстраивать мост между властью, надзорными органами и предпринимателями. ТПП – это площадка для обсуждения наболевших вопросов, вырабатывания предложений и стратегий. Как бы странно это ни звучало, но до сих пор не все чиновники, понимают, что малый и средний бизнес формирует налоги и рабочие места. Это основная масса налогоплательщиков. Например, наша компания создает 300 рабочих мест. Это люди, которые без работы могли на улицу выйти и телефоны воровать, а они трудятся. Мы их ориентируем, чтобы они официально деньги зарабатывали. А у надзорных органов другая политика: если ты – предприниматель, то у тебя много денег и тебя можно "прижимать". Есть большая потребность в площадке ТПП. Поэтому и согласился на предложение стать председателем комитета в сфере торговли, услуг и общественного питания, чтобы пытаться решить насущные вопросы. Сам занимаюсь в реальном секторе экономики, а не выступаю каким-то там бизнес-тренер. Я вижу, что везде одни и те же проблемы: налоги, постоянные проверки. По торговым центрам было внеплановое собрание комитета, когда начали их закрывать. Обратилось много предпринимателей, потому что у них аренда капает, бизнес страдает, продукты портятся. В супермаркетах была колоссальная порча. Затраты никто не компенсирует.

— Членство дает преимущества решать проблемы бизнеса на уровне города?

— ТПП – это авторитетная площадка, на которой можно решать проблемы бизнеса, лоббировать его интересы, отстаивать консолидированно позицию перед государственными структурами, законодателями. Я уже говорил ранее, что сейчас, например, главная проблема иркутских предпринимателей – согласование наружной рекламы. Предприниматель готов согласовать вывеску, но на это ему нужны время и деньги. Член комитета — швейная фабрика "ВиД" на последнем заседании привела свой пример, что компания потратила миллионы на пожарную безопасность, а теперь нужны миллионы для согласования наружной рекламы, поскольку половина вывесок не подходит по нормативной документации. Ранее выданные разрешения теперь недействительны — вывески нужно пересогласовывать. Люди говорят: "Мы и так карабкаемся, как можем, а сейчас нас еще и с вывесками придавят". Сейчас по этому вопросу создали рабочую группу совместно с администрацией, чтобы предприниматели смогли обращаться напрямую в палату. Сделали горячую линию поддержки, оказываем консультации, чтобы человек хотя бы знал куда идти, к кому обращаться, какие документы готовить. Где-то помогаем партнеров найти, наладить связи, выйти на другой рынок и так далее.

— То есть этот орган обладает авторитетом и к нему прислушиваются?

— Деятельность ТПП регулируется федеральным законом, которым даны соответствующие полномочия. Это удобное место для консультаций бизнеса. Например, в ТПП открыта бизнес-приемная, где руководители контролирующих органов региона проводят личный прием предпринимателей на площадке ТПП. Недавно там консультировал главный судебный пристав Иркутской области. В обычной обстановке к нему попасть проблематично. Сюда же он специально приезжает, разъясняет предпринимателям некоторые моменты. В ближайшее время проведет прием руководитель Управления Роспотребнадзора и другие специалисты. Люди охотно идут в палату. У нас задача не сказать, что они плохо работают, а выработать стратегию взаимодействия ведомств и предпринимателей.

— Какие перспективы бизнеса в Иркутске? Что ожидает субъекты МСП?

— На этот вопрос даже президент не ответит. Дальше, чем на год, не смотрю. Развитие и масштабирование многие приостанавливают. Люди очень осторожны при вложении инвестиций. Просто выжидают. Кто-то начинает выводить деньги, искать бизнесы за границей, делать плацдарм. Это тоже нехорошо, когда деньги уходят из страны. Я по своему бизнесу вижу: пока один ресторан строишь – другой начинает загибаться. Гости же ходят из одного заведения в другое. В Иркутске немного людей, чтобы заполнить все рестораны. Это не Москва.

Да и с демографией у нас беда. Много великовозрастного и социально незащищенного населения. Кроме этого, низкая платежеспособность граждан. Люди в кафе и рестораны ходят либо по выходным, либо по праздникам. И то ходят туда, где есть акции, дают бонусы. Люди не смотрят ни на зал, ни на качество еды, а только обращают внимание на свой бюджет. К сожалению, каждая третья свадьба, которая у нас проходит, оплачивается по кредитной карте. Люди гуляют в долг — на деньги банка. Это тоже показатель. Осталась традиция — родственников и друзей позвать на такое событие. Люди вынуждены кредиты брать даже на свадьбы.

— Что можете назвать главной бедой ресторанного бизнеса?

— Персонал. К примеру, открываем клуб, который будет работать по три дня в неделю. Возникает проблема, как быть с персоналом. Человек же не пойдет трудиться по три дня в неделю. Чтобы что-то заработать, ему же надо загружаться на всю неделю либо день через день. Перед открытием ключевым моментом является то, как набрать толковых ребят, которым будет интересно работать, но всего три дня. Скорее всего, нам придется их из своих ресторанов привлекать. Если будут новые лица, то возникнет вопрос, как они смогут сработаться, не будет ли конфликтов. Контингент везде разный. Все со своими характерами. Я каждый день занимаюсь тем, что с персоналом работаю. Основная проблема у нас – это люди. Ресторан – это самое простое. Надо сформировать идею, нанять маркетологов и запустить. А вот наполнить ресторан – это самое тяжелое. Людей не держат ни зарплаты, ни корпоративный дух.

— Обратная сторона процесса – отсутствие училищ по подготовке профессиональных кадров?

— Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. Почему люди ищут где стабильнее? Все закредитованы "айфонами", ипотеками, машинами, арендой квартир. Молодежь берет кредиты, не рассчитывает на свои силы и начинает искать, где можно чуть больше заработать.

— Когда вы открывали ресторан, были какие-то проблемы при согласовании документов, получении разрешений?

— Чтобы запустить ресторан, никто согласования не проверяет. Только если лицензию на алкоголь берешь или вывеску вешаешь – идешь согласовывать. Сертификации на общепит давно нет, даже в Роспотребнадзоре ничего не надо брать. Первые два года они вообще не трогают, если, конечно, жалоб нет. Пожарные тоже не ходят. В последнем случае как раз и есть проблема, что сотрудников МЧС отодвинули от приемки заведений. Это показал пожар в Кемерове. Я спрашивал руководство нашего регионального управления МЧС: "Вот мы сейчас строим. Можно вас вызвать в качестве эксперта? Можем даже заплатить в бюджетный счет. Чтобы вы проверили и сказали, что сделано нормально, чтобы потом избежать штрафов при дальнейших проверках". Но у них такой услуги нет. Они могут какую-то консультацию оказать. Допустим, заведение открылось и без пожарных проверок, а потом его опечатали и штрафами наказали. Сроки для исправления ситуации короткие, поэтому и коррупция растет. Проще договориться с проверяющим, чем уплачивать штрафы.

— Какие суммы штрафов сейчас для сферы общепита?

— Например, за алкоголь — 2,6 млн рублей, раньше это было 40 тысяч рублей. За одну незаконно установленную вывеску – до 100 тысяч рублей. В малом и микробизнесе это неподъемные деньги. Нужно писать бесконечные письма о тяжелой коммерческой ситуации. Тогда тебе могут штраф срезать.

— Какая у вас арендная плата за помещения под рестораны?

— Есть рестораны, за которые я плачу порядка миллиона рублей. Есть по 400, по 200 тысяч рублей. При этом аренда не падает. Арендодатель – уникальная категория людей. Мы стараемся по принципу адекватности людей искать, даже не в месте дело. Например, в "130-м квартале" мы за свои деньги все делаем: плитку реставрируем, территорию убираем, освещение. А зимой там вообще пусто. Мы им говорим, рынок падает, сейчас такого ажиотажа в "квартале" нет. Открываются новые места на том же бульваре Постышева, в микрорайоне Солнечном. А они нам говорят: "Скажите спасибо, что мы вам 15% по договору не поднимаем". Они только за счет этого живут, не идут навстречу арендатору. Адекватный арендодатель понимает, что сегодня нормального арендатора найти сложно. Я, когда ищу новое помещение, всегда беру аренду на 10 лет. Во-первых, это гарантия для меня, что меня не выкинут с места, когда я раскручу бизнес. Во-вторых, без долгосрочного договора лицензию на алкоголь не сделаешь. Мы – "за" стабильность, заходим надолго.

"130-й квартал" уже потерял первоначальную привлекательность. Мы приглашали на заседание комитета людей, ответственных за него, чтобы освещение провели, плитку отремонтировали. У города там пешеходный променад, а все остальное – частная земля. Никто ничего не делает. Я с ребенком там гулять не могу. В дождь все заливает, зимой снег никто не убирает, проблемы с очисткой канализации, летом даже газоны не подстригают, бомжи ходят. Почему власти не смотрят? Однако, как только мы баннер натянем – нас сразу за нарушение архитектурного облика "подтягивают". При этом никто улучшения не делает, мол, денег в бюджете нет. Мы для себя специально поставили мусорные баки... Но управляющая компания запретила.

— Это в Иркутске такая тенденция?

— А в Москве такие просто не выживают. Туда большие игроки заходят. В Иркутске такое сплошь и рядом. Люди хотят в ресторан поиграть, но экономят на всем, даже на медкнижках сотрудников, которые не проверяют. Или продукт где-то испортился, они его на бизнес-ланч приготовят. Или драка в заведении, в котором нет охраны. Так нельзя, поскольку ресторан – это театр. Ты приходишь туда не просто поесть, а еще и за атмосферой, комфортом. Это же не столовая.

— В 2011 году вы начали заниматься ресторанным бизнесом. Пик развития на какой год пришелся?

— Не могу сказать про какой-то конкретный год. Я просто попадал в точку своими проектами. У меня был пирс в яхт-клубе – летний шикарный проект. Я не мог себе представить, сколько можно зарабатывать за летний сезон. Несмотря на то что у меня уже был ресторан, я в него не ездил даже. На тот пирс люди со всего Солнечного приезжали. Потом открыли первый грузинский ресторан, тогда как раз Грузия открыла границы, хлынуло вино. А в магазинах его еще не было. У нас было восемь заводов, лимонады на "Боржоми". Италия, Франция всегда была, а Грузии не было. В первые месяцы у нас очередь с улицы была. Сделали просто правильную концепцию: средняя аренда, небольшое помещение, "высокие" чеки. Когда "Чайхону" открывали, тоже был ажиотаж, персонал "зашивался" в заказах. Посадка – 350 человек на два этажа, а в будний день нереально было сесть. Первый год прошел, и наступает стабильность. Если сравнивать на уровне того года, то небольшой прирост есть.

‡агрузка...

© 2005—2019 Медиахолдинг PrimaMedia