IrkutskMedia, 1 марта. 1 марта экспертно-криминалистическая служба МВД России отмечает 107 лет со дня основания. В честь этой даты корр. редакции пообщался с начальником экспертно-криминалистического центра ГУ МВД России по Иркутской области Валерием Акименко.
В разговоре — без "киношной" романтики и упрощений — о том, кто такие криминалисты на самом деле, почему в профессии так много женщин, какие экспертизы сегодня наиболее востребованы, как меняются преступления и почему эксперт должен "уметь думать как преступник".
— Валерий Иванович, расскажите о себе. Как вы стали криминалистом? И как вы считаете, это призвание или всё-таки приобретенные навыки — опыт?
— Однозначно ответить на этот вопрос нельзя. Это и призвание, и навыки, которые приходится приобретать и постоянно развивать.
Начинал я, если говорить честно, без специального экспертного образования. После получения высшего образования в области химии столкнулся с тем, что научные сотрудники тогда были мало востребованы. Мама работала во вневедомственной охране — тогда это была структура МВД — и посоветовала попробовать себя в криминалистике. Служба нуждалась в людях со знанием химии. Так в 1994 году началась моя работа в правоохранительных органах.
Учились, по сути, "в поле". Опыт перенимали у старших коллег. Тогда ещё были фотолаборатории с мокрой печатью, фотоаппараты "Зенит", картотеки в виде натурных карточек. Сегодня все иначе: цифровая техника, современные лаборатории, специализированные вузы. Если раньше экспертов готовили всего два учебных заведения, то сейчас таких вузов пять: Московский университет МВД России имени В.Я Кикотя, Санкт-Петербургский университет МВД, Волгоградская академия МВД Краснодарский университет МВД России и Восточно-Сибирский институт МВД России.
Учились, по сути, "в поле". Опыт перенимали у старших коллег.. Фото: Из личного архива Валерия Акименко
Но при всех технологиях главное не меняется — криминалисту нужны терпение и усидчивость. Это одна из причин, почему в экспертных подразделениях так много женщин. Работа часто лабораторная: часами смотреть в микроскоп, слушать записи в наушниках, анализировать мельчайшие детали. Холерику здесь будет тяжело — иногда просто невозможно.
Нужен и логический склад ума. Эксперт должен уметь собирать информацию, анализировать её и не бояться делать выводы. А ещё — постоянно учиться. Причём не только в рамках своей основной специальности, но и в смежных областях: психологии, медицине, лингвистике. На месте происшествия важно уметь смоделировать ситуацию и буквально пройти её шагами преступника — только так можно найти ту информацию, которая ляжет в основу доказательств.
— В каких сферах знаний сегодня должен разбираться криминалист?
— Экспертная служба, пожалуй, даёт самые широкие возможности для профессионального роста во всей системе МВД. Так много, как эксперты, не учится, наверное, никто. При решении задач приходится постоянно обращаться к знаниям из самых разных областей — как на местах происшествий, так и при производстве экспертиз.
Если говорить о большинстве экспертов-криминалистов, это специалисты, работающие непосредственно на местах происшествий. Они изучают криминалистику как часть юридического образования: технику, тактику, методы работы. Но при этом значительная часть сотрудников приходит "с гражданки" — с самым разным базовым образованием.
Хорошо приживаются "технари" — те, кто привык работать с оборудованием и логическими схемами. Но в целом спектр знаний огромный. В экспертно-криминалистическом центре проводится около 45 видов экспертиз из 52 существующих в системе МВД. Это химия и физика, экономика и строительство, лингвистика, биология, информационные технологии. Кто-то работает универсально, кто-то узко специализируется — и именно за счёт этого служба остаётся эффективной.
— С кем вы работаете наиболее тесно: со следователями, дознавателями, оперативниками? И как вообще выстраивается это взаимодействие?
— Если говорить прямо, основной наш партнёр — это следствие. Именно со следователями мы чаще всего выезжаем на места происшествий, и именно они назначают подавляющее большинство экспертиз. Реже — дознаватели, участковые, но ключевая нагрузка всё-таки у следственных подразделений.
С оперативными сотрудниками взаимодействие тоже постоянное, просто формат иной. Исторически экспертная служба вообще выросла из уголовного розыска: ещё 1 марта 1919 года начал работу первый Кабинет судебной экспертизы при Центральном управлении угрозыска. И эта связь никуда не делась.
С оперативниками мы плотно работаем на стадии выявления преступлений — при проверках, оперативных мероприятиях, установлении причастности лиц по имеющимся картотекам. То есть, если следователь — это уже процесс и доказательства, то оперативник — это поиск, проверка версий, и здесь экспертные знания часто играют решающую роль.
— Как вообще выглядит путь одного преступления? Сколько специалистов в итоге задействованы?
— Всё начинается с заявления — от потерпевшего или свидетелей. После этого формируется следственно-оперативная группа. Её состав зависит от характера преступления.
В базовом варианте на место выезжает следователь, оперативный сотрудник и один специалист экспертно-криминалистического подразделения. Но если преступление тяжкое, резонансное или требует осмотра больших площадей, специалистов может быть несколько. В таких случаях к работе нередко подключается и руководство экспертного подразделения — начиная от начальника отделения и заканчивая мной.
Дальше всё зависит от состава преступления. Если речь идёт о преступлениях против жизни и здоровья — обязательно привлекается судебный медик. При пожарах работает пожаротехник, при следах биологического происхождения — биолог. Если нужно изъять и исследовать информацию с телефонов, компьютеров, серверов — подключаются специалисты по компьютерным и радиотехническим экспертизам.
При экономических преступлениях — эксперты-экономисты, при применении огнестрельного оружия — баллисты. То есть, фактически под каждую ситуацию подбирается своя команда.
Есть категории преступлений, где без участия эксперта обойтись невозможно: против жизни и здоровья, против собственности, против половой неприкосновенности. Качество работы специалиста на месте происшествия напрямую влияет на то, будет ли сформирована доказательственная база и удастся ли раскрыть преступление.
— С какими видами преступлений вам приходится сталкиваться чаще всего?
— Картина со временем сильно меняется. В 90-е был всплеск разбоев, грабежей, убийств. Потом пошла волна квартирных краж. Есть и так называемые сезонные преступления — кражи из дачных домов вне сезона, пожары в жилых домах зимой.
Сегодня ситуация другая. Преступлений против жизни и здоровья стало меньше, а вот ИТ-преступления и мошенничества, наоборот, выходят на первый план. Здесь особенно востребованы навыки лингвистов, фоноскопистов и специалистов по компьютерным экспертизам.
Практически по каждому такому делу назначаются экспертизы: нужно извлечь информацию, установить, откуда и куда она передавалась, кто общался, кто говорил, кто писал. И без эксперта здесь уже никак.
— Вы упоминали фоноскопию и лингвистику. Как вообще можно установить, что конкретный голос принадлежит конкретному человеку?
— Фоноскопия — это область, которая напрямую опирается на физику. Голос раскладывается на частотные составляющие, и у каждого человека свой уникальный частотный ряд. Это как акустический "отпечаток".
Часто фоноскопическая экспертиза проводится в комплексе с лингвистической. Потому что помимо физических характеристик есть ещё манера речи, словарный запас, интонации, устойчивые выражения. Всё это вместе позволяет дать обоснованный вывод.
Был показательный случай: в рамках одного уголовного дела на экспертизу поступило 108 голосовых сообщений. Более пяти человек, мужские и женские голоса. Вопрос стоял об идентификации двух мужчин. Сложность заключалась в том, что это были братья-близнецы, и на слух их голоса почти не различались. Тем не менее, в результате исследований принадлежность голоса была установлена.
— Кино часто показывает криминалистов почти как волшебников. Насколько это далеко от реальности?
— Кино — это кино. Там всё красиво, быстро и с гарантией 100%. В реальности так не бывает.
В фильмах хрупкая девушка легко носит чемодан криминалиста, а через пять минут после осмотра уже ясно, кто преступник. В жизни этот чемодан весит так, что иногда его по дороге меняются нести оперативник и участковый уполномоченный.
Был случай: выезд на незаконную рубку леса, несколько километров по тайге. Моя коллега шла с чемоданом, рядом оперативник, следователь, лесник. Лесник предложил помочь, взял чемодан. Когда они дошли до места преступления, мужчина поставил его и сказал: "Обратно я его не понесу". На этом, можно сказать, киношная романтика и закончилась.