IrkutskMedia, 1 марта. 1 марта экспертно-криминалистическая служба МВД России отмечает 107 лет со дня основания. В честь этой даты корр. редакции пообщался с начальником экспертно-криминалистического центра ГУ МВД России по Иркутской области Валерием Акименко.
В разговоре — без "киношной" романтики и упрощений — о том, кто такие криминалисты на самом деле, почему в профессии так много женщин, какие экспертизы сегодня наиболее востребованы, как меняются преступления и почему эксперт должен "уметь думать как преступник".
— Валерий Иванович, расскажите о себе. Как вы стали криминалистом? И как вы считаете, это призвание или всё-таки приобретенные навыки — опыт?
— Однозначно ответить на этот вопрос нельзя. Это и призвание, и навыки, которые приходится приобретать и постоянно развивать.
Начинал я, если говорить честно, без специального экспертного образования. После получения высшего образования в области химии столкнулся с тем, что научные сотрудники тогда были мало востребованы. Мама работала во вневедомственной охране — тогда это была структура МВД — и посоветовала попробовать себя в криминалистике. Служба нуждалась в людях со знанием химии. Так в 1994 году началась моя работа в правоохранительных органах.
Учились, по сути, "в поле". Опыт перенимали у старших коллег. Тогда ещё были фотолаборатории с мокрой печатью, фотоаппараты "Зенит", картотеки в виде натурных карточек. Сегодня все иначе: цифровая техника, современные лаборатории, специализированные вузы. Если раньше экспертов готовили всего два учебных заведения, то сейчас таких вузов пять: Московский университет МВД России имени В.Я Кикотя, Санкт-Петербургский университет МВД, Волгоградская академия МВД Краснодарский университет МВД России и Восточно-Сибирский институт МВД России.
Учились, по сути, "в поле". Опыт перенимали у старших коллег.. Фото: Из личного архива Валерия Акименко
Но при всех технологиях главное не меняется — криминалисту нужны терпение и усидчивость. Это одна из причин, почему в экспертных подразделениях так много женщин. Работа часто лабораторная: часами смотреть в микроскоп, слушать записи в наушниках, анализировать мельчайшие детали. Холерику здесь будет тяжело — иногда просто невозможно.
Нужен и логический склад ума. Эксперт должен уметь собирать информацию, анализировать её и не бояться делать выводы. А ещё — постоянно учиться. Причём не только в рамках своей основной специальности, но и в смежных областях: психологии, медицине, лингвистике. На месте происшествия важно уметь смоделировать ситуацию и буквально пройти её шагами преступника — только так можно найти ту информацию, которая ляжет в основу доказательств.
— В каких сферах знаний сегодня должен разбираться криминалист?
— Экспертная служба, пожалуй, даёт самые широкие возможности для профессионального роста во всей системе МВД. Так много, как эксперты, не учится, наверное, никто. При решении задач приходится постоянно обращаться к знаниям из самых разных областей — как на местах происшествий, так и при производстве экспертиз.
Если говорить о большинстве экспертов-криминалистов, это специалисты, работающие непосредственно на местах происшествий. Они изучают криминалистику как часть юридического образования: технику, тактику, методы работы. Но при этом значительная часть сотрудников приходит "с гражданки" — с самым разным базовым образованием.
Хорошо приживаются "технари" — те, кто привык работать с оборудованием и логическими схемами. Но в целом спектр знаний огромный. В экспертно-криминалистическом центре проводится около 45 видов экспертиз из 52 существующих в системе МВД. Это химия и физика, экономика и строительство, лингвистика, биология, информационные технологии. Кто-то работает универсально, кто-то узко специализируется — и именно за счёт этого служба остаётся эффективной.
— С кем вы работаете наиболее тесно: со следователями, дознавателями, оперативниками? И как вообще выстраивается это взаимодействие?
— Если говорить прямо, основной наш партнёр — это следствие. Именно со следователями мы чаще всего выезжаем на места происшествий, и именно они назначают подавляющее большинство экспертиз. Реже — дознаватели, участковые, но ключевая нагрузка всё-таки у следственных подразделений.
С оперативными сотрудниками взаимодействие тоже постоянное, просто формат иной. Исторически экспертная служба вообще выросла из уголовного розыска: ещё 1 марта 1919 года начал работу первый Кабинет судебной экспертизы при Центральном управлении угрозыска. И эта связь никуда не делась.
С оперативниками мы плотно работаем на стадии выявления преступлений — при проверках, оперативных мероприятиях, установлении причастности лиц по имеющимся картотекам. То есть, если следователь — это уже процесс и доказательства, то оперативник — это поиск, проверка версий, и здесь экспертные знания часто играют решающую роль.
— Как вообще выглядит путь одного преступления? Сколько специалистов в итоге задействованы?
— Всё начинается с заявления — от потерпевшего или свидетелей. После этого формируется следственно-оперативная группа. Её состав зависит от характера преступления.
В базовом варианте на место выезжает следователь, оперативный сотрудник и один специалист экспертно-криминалистического подразделения. Но если преступление тяжкое, резонансное или требует осмотра больших площадей, специалистов может быть несколько. В таких случаях к работе нередко подключается и руководство экспертного подразделения — начиная от начальника отделения и заканчивая мной.
Дальше всё зависит от состава преступления. Если речь идёт о преступлениях против жизни и здоровья — обязательно привлекается судебный медик. При пожарах работает пожаротехник, при следах биологического происхождения — биолог. Если нужно изъять и исследовать информацию с телефонов, компьютеров, серверов — подключаются специалисты по компьютерным и радиотехническим экспертизам.
При экономических преступлениях — эксперты-экономисты, при применении огнестрельного оружия — баллисты. То есть, фактически под каждую ситуацию подбирается своя команда.
Есть категории преступлений, где без участия эксперта обойтись невозможно: против жизни и здоровья, против собственности, против половой неприкосновенности. Качество работы специалиста на месте происшествия напрямую влияет на то, будет ли сформирована доказательственная база и удастся ли раскрыть преступление.
— С какими видами преступлений вам приходится сталкиваться чаще всего?
— Картина со временем сильно меняется. В 90-е был всплеск разбоев, грабежей, убийств. Потом пошла волна квартирных краж. Есть и так называемые сезонные преступления — кражи из дачных домов вне сезона, пожары в жилых домах зимой.
Сегодня ситуация другая. Преступлений против жизни и здоровья стало меньше, а вот ИТ-преступления и мошенничества, наоборот, выходят на первый план. Здесь особенно востребованы навыки лингвистов, фоноскопистов и специалистов по компьютерным экспертизам.
Практически по каждому такому делу назначаются экспертизы: нужно извлечь информацию, установить, откуда и куда она передавалась, кто общался, кто говорил, кто писал. И без эксперта здесь уже никак.
— Вы упоминали фоноскопию и лингвистику. Как вообще можно установить, что конкретный голос принадлежит конкретному человеку?
— Фоноскопия — это область, которая напрямую опирается на физику. Голос раскладывается на частотные составляющие, и у каждого человека свой уникальный частотный ряд. Это как акустический "отпечаток".
Часто фоноскопическая экспертиза проводится в комплексе с лингвистической. Потому что помимо физических характеристик есть ещё манера речи, словарный запас, интонации, устойчивые выражения. Всё это вместе позволяет дать обоснованный вывод.
Был показательный случай: в рамках одного уголовного дела на экспертизу поступило 108 голосовых сообщений. Более пяти человек, мужские и женские голоса. Вопрос стоял об идентификации двух мужчин. Сложность заключалась в том, что это были братья-близнецы, и на слух их голоса почти не различались. Тем не менее, в результате исследований принадлежность голоса была установлена.
— Кино часто показывает криминалистов почти как волшебников. Насколько это далеко от реальности?
— Кино — это кино. Там всё красиво, быстро и с гарантией 100%. В реальности так не бывает.
В фильмах хрупкая девушка легко носит чемодан криминалиста, а через пять минут после осмотра уже ясно, кто преступник. В жизни этот чемодан весит так, что иногда его по дороге меняются нести оперативник и участковый уполномоченный.
Был случай: выезд на незаконную рубку леса, несколько километров по тайге. Моя коллега шла с чемоданом, рядом оперативник, следователь, лесник. Лесник предложил помочь, взял чемодан. Когда они дошли до места преступления, мужчина поставил его и сказал: "Обратно я его не понесу". На этом, можно сказать, киношная романтика и закончилась.
В жизни этот чемодан весит так, что иногда его по дороге меняются нести следователь и оперативник.. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
В жизни этот чемодан весит так, что иногда его по дороге меняются нести следователь и оперативник.. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
В жизни этот чемодан весит так, что иногда его по дороге меняются нести следователь и оперативник.. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
В жизни этот чемодан весит так, что иногда его по дороге меняются нести следователь и оперативник.. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
В жизни этот чемодан весит так, что иногда его по дороге меняются нести следователь и оперативник.. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
Опытный эксперт, конечно, делает выводы уже на месте происшествия. Он может смоделировать ситуацию, предположить способ проникновения, количество участников, последовательность действий. Но это не магия — это опыт, знания и умение работать с деталями. А дальше всё зависит от того, как эту информацию используют следователь и оперативник.
— Вы уже упомянули, что в экспертно-криминалистическом центре проводится десятки видов экспертиз. Какие из них сегодня наиболее востребованы?
— Экспертно-криминалистический центр — это, по сути, большой научно-практический организм. Всего у нас порядка 45 направлений экспертиз, и каждое работает со своей спецификой.
Если говорить о традиционных экспертизах системы МВД, их семь. Это дактилоскопия — работа со следами рук и ног, баллистика, портретная экспертиза (исследование лиц на фото и видео), почерковедческая экспертиза, экспертиза холодного и метательного оружия, технико-криминалистическая экспертиза документов и трасологическая экспертиза — следов обуви, орудий взлома, транспортных средств.
Если говорить о традиционных экспертизах системы МВД, их семь.. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
Если говорить о традиционных экспертизах системы МВД, их семь.. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
Если говорить о традиционных экспертизах системы МВД, их семь.. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
Если говорить о традиционных экспертизах системы МВД, их семь.. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
Но сегодня этим перечнем всё не ограничивается. Очень востребованы компьютерные и радиотехнические экспертизы. Это поиск информации на любых носителях — телефонах, ноутбуках, планшетах, серверах, майнинговом оборудовании. Мы извлекаем электронную переписку, историю посещений сайтов, файлы, изображения, видео, в том числе удалённые данные. Восстанавливаем информацию даже с повреждённых носителей — сгоревших, разбитых, намеренно уничтоженных.
Есть судебно-экономические и строительно-технические экспертизы. И здесь работа никогда не бывает шаблонной. Сегодня это может быть хищение топлива на заправке, завтра — нецелевое расходование бюджетных средств, послезавтра — спор по стоимости недостроенного дома. Каждая ситуация — это новая схема, и задача эксперта не просто увидеть, где было хищение, но и суметь это доказать так, чтобы выводы были неоспоримы даже через несколько лет.
Отдельные направления — пожаротехническая и взрывотехническая экспертизы, ботаническая и почвоведческая. Ботаники, например, определяют породу дерева, сезон рубки, было ли дерево живым. Это крайне востребовано в делах о незаконной вырубке леса. Они же исследуют растительную массу в немаркированных сигаретах, устанавливая, действительно ли там табак.
— Наркотики по-прежнему остаются одним из самых массовых объектов экспертиз?
— К сожалению, да. Экспертиза наркотических средств была и остаётся одной из самых востребованных. Раньше в основном работали с веществами растительного происхождения, которые так распространены у нас в регионе. Потом появились полусинтетические вещества, и в конце 90-х это было событие — сотрудники химической лоборатории сбегались посмотреть, что это такое.
Сегодня ситуация куда сложнее. Синтетические наркотики фактически заполонили рынок. Это очень опасные вещества, но именно поэтому экспертная работа здесь особенно важна. Лаборатории работают круглосуточно, объёмы исследований большие, и каждый эксперт имеет допуск к таким исследованиям.
Лаборатории работают круглосуточно. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
Физико-химические экспертизы — нефтепродукты и горюче-смазочные материалы.. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
Лаборатории работают круглосуточно. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
Лаборатории работают круглосуточно. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
Лаборатории работают круглосуточно. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
— Какие ещё направления сегодня выходят на первый план?
— Физико-химические экспертизы — нефтепродукты и горюче-смазочные материалы. Кражи дизельного топлива, махинации на АЗС, сравнение топлива по происхождению — всё это регулярная практика.
Востребованы гемологические экспертизы — особенно по нефриту. Незаконная добыча, хищение. Это направление активно развивается. Есть и экспертизы металлов и сплавов, в том числе по золоту — такие исследования часто назначаются в рамках дел о незаконной добыче.
Физико-химические экспертизы — нефтепродукты и горюче-смазочные материалы.. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
Физико-химические экспертизы — нефтепродукты и горюче-смазочные материалы.. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
Физико-химические экспертизы — нефтепродукты и горюче-смазочные материалы.. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
Физико-химические экспертизы — нефтепродукты и горюче-смазочные материалы.. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
Физико-химические экспертизы — нефтепродукты и горюче-смазочные материалы.. Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
Отдельно стоит упомянуть экспертизы по продуктам выстрела и восстановлению маркировки оружия. Когда номера на оружии стачивают, мы используем химические методы, микроскопию, специальные реактивы, чтобы восстановить исходные данные.
— Используются ли сегодня цифровые технологии и искусственный интеллект в криминалистике?
— Без цифровых технологий современная криминалистика уже невозможна. Мы используем аналитическое оборудование, высокочувствительные приборы, автоматизированные системы. ИИ пока находится на стадии внедрения, но положительный опыт уже есть — в частности, при работе автоматизированной дактилоскопической идентификационной системы, когда программа автоматически выдает предполагаемый список людей по отпечаткам. Однако, в данном случае конечный результат всё равно завист от специалиста — именно он проверяет эти списки и выносит вердикт.
При этом технологии развиваются не только у нас. Преступники активно используют возможности ИИ для генерации и подмены изображений, видео, голосов. Это создаёт новые вызовы, но одновременно заставляет криминалистику двигаться вперёд и совершенствовать методы исследований.
— Есть ли в профессии место юмору?
— Юмор — это, пожалуй, один из способов психологической разгрузки. На 100-летие экспертно-криминалистической службы даже издавался служебный ежедневник с юмористическим разделом "Нарочно не придумаешь". Там были выдержки из протоколов и рабочих фраз:
"В канаве лежат останки мужчины, вероятно — труп". "Главное оружие эксперта — лупа, а пистолет нужен, чтобы её не отобрали". "Если эксперт работает без технических средств — значит, он опытный. Так как неопытных у нас нет, то и не надо ничего".
«Главное оружие эксперта — лупа, а пистолет нужен, чтобы её не отобрали». Фото: Арина Рахматулина, ИА IrkutskMedia
Такие вещи внутри службы понимают сразу.
— Насколько работа влияет на личную жизнь?
— Экспертная служба сформировала не одну семью. Общие интересы, схожие взгляды, постоянное развитие — всё это сближает. Есть семейные пары, которые прошли вместе всю службу, есть династии, где профессия передаётся от родителей к детям. Это, наверное, лучший показатель того, что работа, при всей её сложности, может быть делом жизни.
— Если бы не криминалистика, где бы вы себя реализовали?
— Скорее всего, в научной деятельности, в области химии — это моё базовое образование. Исследовательская работа мне всегда была интересна. Она, кстати, вполне может сочетаться и с преподаванием. Работа с детьми, студентами — это благодарная история. Когда видишь интерес и отклик — это очень мотивирует.
— Что бы вы хотели пожелать коллегам в преддверии 107-летия службы?
— Работа, требующая высочайшего профессионализма, точности и передовых знаний, является залогом успешного раскрытия преступлений и торжества закона. В преддверии Дня образования ЭКП в системе МВД России хочу пожелать экспертам крепкого здоровья, новых интересных задач и их нестандартных решений, профессиональных побед и успехов в службе!
