IrkutskMedia, 19 марта. Скоро выходит музыкальная комедия "Королёк моей любви" (16+) — яркий российско-индийский проект с Михаилом Галустяном и Демисом Карибидисом, снятый в болливудской эстетике. В эксклюзивном интервью ИА IrkutskMedia режиссер Марюс Вайсберг рассказал, как появилась идея картины, почему съёмки стали для него "экспериментом нового масштаба", чем его вдохновляет индийский кинематограф, а также признался, что планирует приехать в музей Леонида Гайдая, когда он откроется.
— Марюс, как родилась идея фильма "Королёк моей любви"?
— Идея родилась у Михаила Галустяна. В какой-то момент он предложил: а почему бы не сделать индийское кино? Дальше Демис Карибидис вместе с группой авторов придумали сюжет и написали сценарий.
Потом этот проект показали мне — его прислала Лика Бланк, наш главный продюсер. Я прочитал сценарий и сразу заинтересовался. Честно говоря, мне давно хотелось попробовать поработать с болливудской эстетикой. Это совершенно особый киноязык, очень яркий и эмоциональный.
Я поделился своими мыслями, предложил некоторые идеи — и в итоге решил присоединиться к проекту. Мне показалось, что для нашего рынка это очень необычная и свежая история. И сейчас могу сказать, что не пожалел: у нас получилось по-настоящему яркое и роскошное кино.
— Недавно вы сказали, что для вас эта картина стала "экспериментом нового масштаба". Кажется, что для человека с таким опытом, как у вас, уже нет ничего непривычного. Или всё-таки что-то оказалось в новинку?
— Конечно, у меня за плечами уже много фильмов и очень разный опыт. Были проекты с большими бюджетами, я снимал в 3D, когда это было особенно популярно, работал с американскими командами — в общем, многое уже проходил. Но продакшена такого масштаба у меня раньше всё-таки не было. Например, когда одновременно работают сразу несколько юнитов: где-то параллельно снимается большой танцевальный номер, где-то — погоня, а ещё где-то — сложные постановочные сцены или детали.
В "Корольке моей любви" было много масштабных элементов — большие танцевальные номера, серьёзные драки, сложная постановка. Плюс всё это происходило в Индии и в эстетике болливудского киноязыка, который сам по себе очень специфический.
Конечно, как режиссёр я держал всё под контролем в голове, но само производство было действительно огромным. В Индии у нас работала группа примерно из 220 человек, а там команды вообще очень большие. Поэтому для меня это стал действительно новый и очень ценный опыт.
— Можете описать фильм парой предложений для тех, кто ещё ничего о нём не слышал? В чём, на ваш взгляд, его обаяние и притягательность?
— Это фильм-праздник. Праздник цветов, любви, красоты и ярких эмоций. В нём есть всё, за что зрители любят большое развлекательное кино: танцы, яркие музыкальные номера, погони, драки, красивая история любви и очень солнечная атмосфера. По сути, это настоящий южный карнавал — зрелищный аттракцион, который дарит зрителю ощущение праздника. Главное достоинство этого проекта в том, что это именно фильм-праздник.
— И всё-таки, на что делалась основная ставка в картине — на юмор, масштаб или историю, которая так свойственна индийским проектам и любима российскими зрителями?
— На самом деле ставка делалась на всё сразу. И на историю, и на зрелищность, и на юмор. В индийском кино все эти элементы существуют очень органично: там есть и трюки, и танцы, и эмоции, и масштаб.
Мы постарались сохранить правильный баланс. С одной стороны, это драматургическая история, за которой зрителю действительно интересно следить. С другой — она оформлена в очень зрелищной форме: с роскошными танцевальными номерами, драками и разными визуальными придумками, уже на языке современного кино. Поэтому в фильме, по сути, есть всё — и эмоции, и юмор, и масштабное зрелище.
— Команда была международная: на площадке работали специалисты из России, Индии, Китая, Колумбии и США. Как всем вместе работалось, учитывая разницу менталитетов и культур? Или кино действительно объединяет?
— Это, действительно, был мультикультурный проект. Но "киношники" по всему миру, по большому счёту, очень похожи друг на друга. Мы все говорим на одном языке — на языке кино. Конечно, сильно помогло то, что я свободно владею английским. Для режиссёра это особенно важно, потому что именно он держит под контролем общую линию проекта, его нарратив и весь процесс производства. Вся информация в итоге аккумулировалась у меня на английском, и уже дальше я мог распределять её: где-то общаться на русском, где-то на английском, в зависимости от того, с кем работал. Такая коммуникация очень помогла наладить работу команды и, на мой взгляд, стала одним из факторов, благодаря которым этот международный проект состоялся.
— Чем вас вдохновляют индийский кинематограф и культура?
— В индийском кино меня прежде всего вдохновляет ощущение свободы. Это очень свободный жанр, своего рода киношный импрессионизм. В индийской киношной культуре главным двигателем всегда остаётся эмоция.
Точно так же, как и в художественном импрессионизме, здесь на первом месте не строгая логика, а впечатление и чувство. В индийском кино нет жёстких ограничений — оно не живет ни законами физики, ни реализмом. Если герою нужно срочно попасть из точки А в точку Б, он может бежать быстрее самолёта или в кадре может появиться тигр — и это абсолютно нормально, потому что главное здесь — эмоция и энергия момента. Вот этот эмоциональный импрессионизм меня больше всего и привлекает в индийском кино. В нём нет границ — и именно эта свобода невероятно вдохновляет.
Режиссер Марюс Вайсберг. Фото: "МайВэйСтудия"
— В чём главные отличия в подходе к съёмкам в Индии и в России?
— На самом деле, подходы довольно похожи. В России, в Индии, в Голливуде — в киноиндустрии в целом принципы работы во многом одинаковые. Всё-таки, существует общий язык кино, который объединяет людей по всему миру.
Но в Индии есть одна заметная особенность — это масштаб съёмочной группы. Там просто огромное количество людей, вовлечённых в процесс. Группы могут насчитывать по 200 и больше человек. То, что в России иногда делает один человек, в Индии могут делать пять.
При этом, у каждого очень узкая специализация. Например, один человек может отвечать только за то, чтобы держать определённый источник света, другой — за какие-то совсем небольшие технические детали. Поэтому отдельная задача — правильно и эффективно управлять таким количеством людей. И здесь, конечно, очень помогали местные специалисты, которые хорошо знают, как устроена эта система.
— Скажите, пожалуйста, на что вы в первую очередь обращаете внимание при выборе материала для дальнейшей работы? И сколько проектов сейчас у вас в работе?
— Прежде всего, я обращаю внимание на то, трогает ли меня сама история. Это может быть материал на совершенно разных стадиях — иногда это просто идея, рассказанная в двух предложениях, но она уже может зацепить и запустить воображение. Появляются ассоциации, эмоции, возникает что-то личное — и тогда ты начинаешь по-настоящему "гореть" этой историей.
Иногда, наоборот, ты читаешь уже готовый сценарий. Я и сам пишу, участвую в разработке сценариев в разной степени вовлечённости. Но всё равно всё начинается именно с истории. По сути, мы ведь всю жизнь рассказываем друг другу истории — и важно, чтобы в них была глубина, многогранность, чтобы они вызывали эмоции и ассоциации. Если это происходит, значит, материал стоит развивать.
Что касается проектов, то у меня обычно одновременно в работе их четыре-пять на разных стадиях готовности. Это могут быть как русскоязычные, так и международные проекты на английском языке. Я всегда стараюсь параллельно развивать несколько идей и постоянно работаю над новыми историями.
— Каковы кино— и сериальные предпочтения у обычного зрителя Марюса Вайсберга?
— В этом смысле я настоящий киномеломан — у меня довольно многогранный вкус. Мне нравится очень разное кино: от Тарковского до "Тупой и ещё тупее" (18+).
Если говорить о сериалах, то одним из самых выдающихся проектов современности я считаю "Наследников" (18+). А если говорить о режиссёрах, то я очень люблю Вуди Аллена и Мартина Скорсезе — знаю почти наизусть многие их фильмы и всегда с интересом их пересматриваю. Есть и другие авторы, которых я считаю настоящими глыбами, например, Джеймс Брукс.
Что касается комедии, то для меня "Энни Холл" (12+) Вуди Аллена — это настоящий шедевр. "В джазе только девушки" (12+) — вообще вечная классика. И, конечно, отдельная эпоха — это братья Фаррелли и Джим Керри. Джим Керри, на мой взгляд, совершенно эпохальный комик, с которым трудно кого-то сравнить — разве что Чаплина. Их работы — это уже абсолютно классика и уникальный период в истории комедии.
— Представьте, что у вас есть возможность снять фильм на Байкале. Какого жанра это могла бы быть картина, опираясь на мощь и красоту сибирских пейзажей — драма, фэнтези или приключенческий боевик? И ещё: мы знаем, что вы очень уважаете Леонида Гайдая. В Иркутске режиссёр провёл детство и юность, и скоро у нас откроется его музей. Приедете в гости?
— Честно говоря, на Байкале я ещё не был, но очень мечтаю туда попасть и обязательно планирую съездить. И, конечно, заеду в музей Леонида Гайдая — режиссёра, которого я очень люблю и считаю великим и, возможно, даже недооценённым комедиографом.
Если говорить о моих ассоциациях с Байкалом — пока они, конечно, довольно поверхностные, потому что я знаю это место в основном по фотографиям. Но мне кажется, что там могла бы получиться история в духе скандинавского триллера.
Такая мощная природа, невероятная красота и одновременно ощущение особой атмосферы — всё это будто просится в какой-то стильный, атмосферный триллер. Мне кажется, такой жанр очень органично смотрелся бы на фоне байкальских пейзажей.
