Заставить подрядчиков выполнять обязательства в строгом соответствии с регламентами и соблюдением качества, провести "донастройку" администрации через компетенции, установление KPI и плотную работу с ТОСами, пресекать политические конфликты и поддерживать дружбу между мэрией и Думой Иркутска. Первый заместитель мэра города Андрей Южаков подчеркивает, что нынешней администрацией опыт предшественников не был перечеркнут, а лишь доработан с учетом нынешних интересов Иркутска и горожан. В интервью ИА IrkutskMedia чиновник обозначил, что город требует к себе пристального внимания, добросовестного отношения и уважения. Без системного подхода и грамотного управления получить высокие результаты невозможно.
— Андрей Владимирович, в рамках действующей системы управления в мэрии Иркутска в чём заключаются ваши полномочия?
— Их можно разделить на три направления. Первое — координация деятельности городских округов (Правобережного, Октябрьского, Ленинского и Свердловского). Каждый из них абсолютно разный — по количеству населения и площади территории, наличию социальных учреждений, жилья, по обеспеченности различной инфраструктурой и так далее. Главы округов выполняют свои обязанности согласно функционалу и при этом должны находиться в тесном взаимодействии с остальными комитетами и службами.
Второе направление — это работа с общественными организациями, некоммерческим сектором и СМИ. У меня в подчинении два управления — по связям с общественностью и пресс-служба.
И третье направление связано с ГО и ЧС. Паводки, пожары, любые проявления, связанные с гражданской обороной и чрезвычайными ситуациями. Большая часть и ответственность лежит, конечно, на мэре — именно он является председателем комиссии по ГО и ЧС. Но вся предварительная работа и начальный этап — на мне.
— Оперативное исполнение остается тоже на вас?
— Да.
— По поводу округов. Как с ними происходит координация работы? Как определяется достижение определенных показателей на округах? Установлен ли для глав KPI?
— Эффективность системы публичной власти, наверное, заключается в том, чтобы достигать определенных целей, которые ставят, прежде всего, жители Иркутска, после них депутатский корпус, а потом и руководители муниципалитета — мэр или глава округа. В нашем случае — глава областного центра. Безусловно, у каждого главы округа есть KPI. У нас более 20 оценочных показателей. Причем такая система введена в 2020 году. Было подготовлено распоряжение, в котором определены ключевые критерии оценки работы глав округов. По поручению мэра в течение каждого квартала я проезжаю по всем округам и даю оценку деятельности. По визуальному осмотру районов уже становится понятно, насколько успешно главы справляются со своими обязанностями. В конце каждого квартала докладываю мэру о работе его заместителей по округам.
Всегда важно, как главы работают с населением. Не дай бог, есть какое-то критичное количество жалоб или недовольств. Наряду с этим оценивается, как выполняются национальные проекты на территориях, поручения мэра или решения Думы.
— Как визуально определить, насколько хорошо работает округ? Можно ли это вообще сделать?
— Безусловно. Во-первых, уборка территории, во-вторых, содержание муниципального имущества, общественных пространств и дворов, в-третьих, взаимодействие с общественными организациями и территориальным общественным самоуправлением. Я регулярно встречаюсь с председателями и представителями ТОСов. И по их реакции вижу, насколько плотно глава округа работает с теми или иными объединениями. Это также влияет на оценку деятельности заместителей мэра.
Если брать взаимодействие с ТОСами, то моя позиция в том, что именно они — первое звено по сбору информации на территории, видении проблем и тех вопросов, где мы не дорабатываем. И от эффективного взаимодействия глав с ними напрямую зависит результативность работы всей администрации. И мэра в том числе.
— Есть проблемы за последнее время? Вы съездили, оценили, составили анализ работы в округах, по которому какой-то из глав не дорабатывает. Какие санкции к нему будут применены? Или наоборот поощрения?
— В муниципальной службе два вида поощрений. Муниципальная награда или премия. Награду нужно заслужить, а премия — это стандартная процедура оценки деятельности того или иного главы округа. Но здесь мы тоже должны понимать, что система муниципального управления достаточно развита. И главы округов — это только четыре заместителя мэра из 12, которые есть по различным направлениям.
Наверное, я своей основной задачей вижу координацию деятельности глав округов именно по горизонтали. Потому что не всегда получается так, что такие связи выстраиваются хорошо, и от этого падает эффективность работы в целом. У нас иногда бывает, что левая рука не знает, что делает правая. Такое есть. И вопросы взаимодействия комитетов в моих обязанностях занимают достаточно большое место.
— Где больше "асинхрон рук" между округами? И есть ли он?
— Да нет, сейчас благодаря такой координирующей функции нам удалось выстроить рабочую систему. Те же главы округов понимают, что они находятся в единой структуре и что за ними есть контроль, и что немаловажно — ответственность. Конечно, восприятие некоторых проблем может отличаться. Мы иногда обращаем внимание на какие-то вещи и процессы, которые считают пустяком. А на деле это может повлечь какие-то не очень хорошие публичные процессы или размышления в СМИ. Сегодня деятельность администрации и вообще власти вызывает к себе повышенное внимание. И реакция на все у людей молниеносная. Когда человек видит какой-то недочет, он максимально быстро выражает недовольство в публичном пространстве. Это сегодня является одним из инструментов решения проблем, в том числе городских. Мы отслеживаем такие реакции. И это также является одним из показателей KPI глав наших округов и руководителей других комитетов. Именно оперативные ответы на вопросы, которые появляются в публичной сфере.
— ТОСы не могут подменить местную власть полностью? Вы, я так понимаю, поощряете их активное развитие.
— Основная функция ТОСов — это решение локальных вопросов по месту жительства. Люди самоорганизовываются. Это одна из форм местного самоуправления (МСУ). И чем активнее здесь работает ТОС, тем меньше вопросов возникает у населения. В Иркутске более 60 таких объединений создано, а активно и эффективно работает чуть больше 30. Половина. Разные были цели образования ТОСов. Кто-то создавал их в политических целях, кто-то действительно самоорганизовывался. Большое значение в деятельности организации имеет должность председателя. Если он активный и может объединить граждан, то деятельность ТОСа развивается — и в обратную сторону это работает так же.
Вы знаете, что у нас много лет работает муниципальное казенное учреждение "Город", где почти 60 человек — это специалисты по связям с общественностью. Их задача — взаимодействовать с ТОСами и общественными организациями, снимать нерв с первого уровня, "с земли", чтобы проблема не выходила на более высокий уровень. Это не для того, чтобы не допустить выхода в публичное пространство, а для того, чтобы ее поймать с самого начала и не дать ей развиться в какую-то более тяжелую форму.
Ведь зачастую бывает, что возникает какая-то небольшая проблема местного значения, которая может быть решена в течение недели. Но из-за того, что представители власти на нее посмотрели сквозь пальцы, люди начинают возмущаться, накалять обстановку. Они видят несправедливость, считают, что чиновники отмахиваются от них, не решают их небольшую, но имеющую для них значение проблему. Потом это все превращается в скандал общегородского порядка.
Чтобы до этого не доводить, мы и пытаемся выявлять эти вопросы с самого начала. Не всегда получается, честно скажу. Не всегда получается: а) поймать эту проблему, б) быстро и эффективно ее решить и в) найти общий язык с жителями, поскольку разность пониманий, подходов и желания присутствует.
— Но политические моменты так или иначе присутствуют? 35 депутатов, у каждого свои фонды, влияние, свои ТОСы и так далее. Нет ли противодействия внутри?
— Всегда есть те, кто недовольны любыми действиями. Недавно были на радио, обсуждали стелу "Город трудовой доблести". Даже здесь нашлись люди, которые высказались негативно. Должен сказать, мы же не оцениваем Вечный огонь с архитектурной точки зрения. Не оцениваем с архитектурной точки зрения Родину-мать. Это такие глубокие понятия, которые должны у нас в подкорке сидеть, и мы должны понимать, что они не требуют обсуждения. Эти монументальные сооружения разрабатывают архитекторы, с учётом истории, науки.
Что касается ТОСов. Безусловно, на протяжении нескольких лет эти организации являлись одной из влиятельных сил, решающей многие вопросы в Иркутске. И мы сейчас эту планку стараемся не снижать, потому что ТОСы — это в том числе некие рычаги влияния, сбора информации, центры, которые могут позволить нам проводить те или иные решения.
Я здесь в большей степени говорю даже не о политике, а о решениях в части городского хозяйства.
— От ТОСов перейдем к работе администрации. За минувший год очень большая ротация произошла в мэрии города. Например, руководство КГО. Почему такая частая ротация? Только ли личное желание уволившихся?
— Цель любой кадровой ротации — повышение эффективности. Где-то человек не справляется. При том не справляется не потому, что он непрофессионал, а потому что объем полномочий и специфика работы отличается от той, к которой он привык. Допустим, если говорить о комитете городского благоустройства. Вы не представляете, насколько там огромный объем обязательств! Это вся дорожная деятельность — начиная со строительства новых дорог, содержания текущих магистралей и уличной сети, мостов, это вся городская среда. А в Иркутске в год как минимум 18-20 проектов благоустраивается по общественным территориям.
Это колоссальное количество задач, большой поток финансовых средств — несколько миллиардов рублей. КГО занимается очень объемным и очень беспокойным хозяйством. Та же коммунальная инфраструктура с годами ветшает и требует все более пристального внимания и оперативного реагирования. Поэтому в этой части ротация кадров — желание достигнуть баланса эффективности и качества работы. Только из-за этого.
— Никаких иных мотиваций здесь нет?
— Нет. Это жизненный процесс, потому что кто-то пришел, но понял, что не может полностью выполнять возложенные на него компетенции, и начинает искать что-то другое. Или действительно объем работы такой, что иногда домой приходишь в 22.00. Семья уже начинает претензии предъявлять. Это тоже играет роль.
— Неоднократно высказывают предложения о разделении КГО. Но по-прежнему комитет остается достаточно большим. Почему?
— Мы сейчас рассматриваем несколько вариантов перенастройки деятельности комитета городского обустройства. Сейчас, если вы обратили внимание, за 2,5 года как мэром стал Руслан Болотов, объем привлеченных средств в бюджет Иркутска из вышестоящих бюджетов уже перевалил за 7 млрд рублей. Это плюсом к тем 25 млрд, которые были к 2020 году. Сейчас доходная часть бюджета почти 32 млрд рублей. И значительная часть из них — это привлеченные из областного и федерального бюджетов деньги, как раз полученные в рамках нацпроектов: "Жилье и городская среда", "Безопасные качественные дороги", "Экология" , "Образование", "Демография".
Естественно, что увеличивается количество выделяемых средств, увеличивается объем задач, которые необходимо выполнить. Например, в рамках БКД часть проектирования дорог ведется не со стороны администрации, вследствие чего возникают проблемы. При ремонте дорог появляются вопросы с примыкающими территориями, которые просто не асфальтировали, так как в проекте этого не было предусмотрено. С самого начала работы поручение мэра следующее: отходить от поверхностного выполнения задач и подходить к таким вещам более глубоко, в том числе, заниматься проектированием.
Поэтому встает вопрос о необходимости создания проектной организации. Конечно, можно выходить на торги. Но мы два раза оказывались в ситуации, когда подрядчики из других регионов по 2ГИС (12+) рисовали проекты так, что стыки дорог у нас не совпадали, и жители совершенно справедливо спрашивали: "Ребята, вы чего наделали?". Ведь строитель строго следует подготовленной проектной документации. Сейчас рассматривается вопрос о создании проектной организации и сохранении КГО либо в текущем его состоянии, либо его разделении на две составляющих: первая часть — комфортная городская среда, благоустройство, ЖКХ и вторая — дороги и содержание, проектирование новой улично-дорожной сети и инфраструктуры.
— И эта проектная организация, управление будет в структуре администрации города?
— Да.
— На протяжении 2020-2021 годов так или иначе со стороны администрации периодически звучали рефрены о преодолении кризиса во многих сферах управления и хозяйства, который сложился в период работы ваших предшественников. Сейчас эти исправления завершены?
— Главная проблема российской власти — отсутствие преемственности. Это, пожалуй, самый главный тормозящий фактор, который приводит к тому, что любая новая администрация начинает как минимум ревизировать, а как максимум менять решения предыдущей власти.
Когда сменилась власть (в мэрии Иркутска — прим.ред.), позиция Руслана Болотова была достаточно жесткая и одновременно очевидная — выстроить эффективную систему взаимодействия с подрядчиками, поставщиками, проектировщиками, закрыть проблематику внутреннего управления администрации. И когда мы говорили о донастройке действий предыдущей администрации, речь шла именно об этом, а не о борьбе с тем, что начинала делать предыдущая власть.
Более того, Руслан Николаевич всегда подчеркивает, что мы должны брать хороший опыт всех предыдущих коллег и реализовывать его сейчас, чтобы те, кто придет после нас, продолжали воплощать уже наработанное нами. И хочу сказать, что сегодня мы имеем очень много наработок в плане капитального строительства, особенно социальных объектов, проектирования.
Поэтому все позитивное должно быть продолжено. Но те проблемные места, которые были, мы их ликвидировали и объяснили почему. А сейчас исправляем какие-то моменты.
— Еще осталось, что исправлять?
— Самая главная проблема — вопросы проектирования объектов дорожной инфраструктуры и благоустройства. В свое время этому не уделялось внимания. Один из минусов, например, при реализации проекта БКД — не строилась ливневая канализация. В итоге мы получаем некий полуфабрикат, который не доделан и не создает должный уровень комфорта для жителей. Вроде бы асфальт положили, но вопрос с отводом воды осталась. Или пример ремонта одной из дорог, уже набившей оскомину. Ее состояние такое, что может сложиться впечатление давнего ремонта, а ведь работы там завершились в прошлом году.
Вот и получается, мало того, что люди терпят неудобства в ходе ремонта, который затягивается до глубокой осени, так и потом, когда объект сдается, он не отвечает тому качеству, которое горожане хотели бы видеть. Всему виной два момента: первый — проблема проектирования, второй — проблема подхода подрядчика к своей деятельности. Где-то мы отмечаем некоторых подрядчиков и говорим, что компания подошла со всей ответственностью к реализации. Это люди, которые выполняя обязательства понимают, что они живут в этом городе, ходят и ездят по тем же улицам. И они создают комфорт в том числе для своих близких.
Но есть подрядчики, которые такой привязки не ощущают, словно цель у них — положить асфальт и получить деньги. И что хорошего они сделали для Иркутска? Чем запомнятся?
Человечность в подходе к решению вопросов городского благоустройства и хозяйства, в этом и есть наша требовательность.
— Но по публичному пространству могу заметить, что именно действующая администрация больше всех сконфликтовалась с дорожниками, особенно за прошлый год. Отмечалось, что некоторые подрядчики уходили после этого. Есть кем заменить их?
— Конечно, приходят новые подрядчики. Здесь немаловажная проблема в федеральном законодательстве. 44-ФЗ дает возможность подрядчику не совсем следить за качеством работы, поскольку в качестве критериев выступают опыт и цена. А когда к этим двум компонентам добавилась публичная критика со стороны администрации, то не все оказались к этому готовы. Кто-то действительно стал брать меньше объектов, а кто-то стал меняться, и это самое главное. Ведь в основе этого процесса тоже стоят люди. И наша задача в том, чтобы люди работали и делали качественный продукт, и уже за это получали справедливое вознаграждение. Мы настроены именно на это, а не на то, чтобы в какой-то неконкурентной борьбе выдавить кого-то с рынка.
Любой подрядчик должен понимать, что мы стараемся развиваться, увеличиваем доходную часть бюджета, выделяем миллиарды на различные проекты, ищем софинансирование, заходим в федеральные, областные программы, а потом спотыкаемся на исполнении и исполнителях.
Приходит нерадивый подрядчик, который строит объект 2,5 года, хотя должен был сдать его за полтора. И когда нас спрашивают: "Ребята, вы же должны были его построить год назад, а вы его еще не сдали и денег просите", то получается в нехорошем свете выглядим уже мы. Это огромная работа жителей, депутатов Думы, администрации, Законодательного собрания и так далее.
Поэтому мы будем продолжать приводить подрядчиков в чувство, потому что за их работой стоит очень большая предварительная подготовка, а обесценивать ее мы не имеем права и не будем.
Это не просто вытащили деньги из кармана и кому-то отдали. Работа должна приносить эффект для города не на год-два, а как минимум на 5, а желательно 10 лет.
— Затронули тему строительства социальных объектов, много возведено, возводится, еще несколько в проекте. Но периодически всплывают истории с отставанием по возведению такого рода объектов: школа на Багратиона, детсад в 6 микрорайоне Ново-Ленино. Вот такие ситуации с чем связаны? Форс-мажор или работа подрядчиков?
— Задача администрации — минимизировать все риски, которые могут возникнуть на тех или иных объектах. Если мы говорим о строительстве какого-то социального объекта в рамках федерального проекта, то он попадает в общегосударственные рейтинги. Появляются определенные нормативы, например, по введению количества мест в детсадах или школах. И если мы заявляем, что 31 декабря вводится школа, то по всей вертикали проходит информация, что в рамках федерального проекта будет введено 500 дополнительных мест в школе. Соответственно, когда мы начинаем срывать сроки, все эти нормативы слетают. Это очень плохо по многим статьям.
Еще один момент. Мы не должны, и это жесткая позиция мэра, допустить возврата ни одной копейки областных или федеральных средств при реализации такого рода объектов. Если мы эти деньги получили, значит должны их эффективно использовать. Конечно пандемия и СВО внесли свои коррективы. Очень многое из того, что мы раньше покупали, сейчас приобрести не можем: где-то цены выросли, где-то логистика нарушена. Те же стройматериалы, высокоточное оборудование. Поэтому приходится делать скидку на такие форс-мажоры. Но пытаемся максимально сделать так, чтобы в поставленные сроки укладывались подрядчики.
— Сейчас форс-мажор уже закладывается в проекты, а как быть с теми проектами, которые в стадии реализации?
— Сегодня федеральное правительство дало возможность регионам и муниципалитетам корректировать проекты в части, например, дополнительных объемов финансирования. Есть постановление 1315, которое позволяет в случае выявления скрытых работ, подтвержденных сметой и экспертизой, выходить на дофинансирование. Такая возможность сейчас есть.
— Раз уж затронули школу на Багратиона, какой срок сдачи?
— 2023 год.
— От школ и соцобъектов к аварийному жилью. Иркутск остается лидером, где более 120 тысяч кв. метров аварийного и ветхого жилья. Как у нас с перспективой решения данного вопроса?
— Надо отметить, что 120 тысяч — это остаток аварийного жилья, признанного таковым до 2017 года. А все что после 2017 — это еще порядка 300 тысяч. По указу президента России переселение жителей из аварийного жилья, признанного таковым до 2017 года, должно завершиться до 2025. Но губернатором поставлена задача максимально ускорить эту процедуру и завершить расселение уже в 2024. Понятно, что для Иркутска данная задача архисложная из-за объема жилого фонда и количества жителей.
Более 8 тысяч людей живут в ужасных условиях. В 2020 и 2021 году несколько раз я бывал в семьях, которые существуют в таком ветхом и аварийном жилье. Знаете, это просто недостойно человека — в таких условиях жить нельзя! Особенно, если люди пожилые, с заболеваниями, где-то семьи, в которых дети-инвалиды.
Мы самостоятельно решили попытаться ускорить эту работу, и в прошлом году реализовали через АО "УКС Иркутска". За один сезон мы построили нескольких домов, три блок-секции было введено, и 230 семей в прошлом году переехали в новые, благоустроенные квартиры. Это в микрорайоне "Эволюция". Получилась эволюция в "Эволюции". Произошла эволюция в отношении людей к переезду. Изначально было очень много претензий, когда из Октябрьского округа жители не хотели переезжать в Ленинский. Мы провели достаточно тяжелую, кропотливую работу по разъяснению людям всех моментов. У нас получилось и люди благодарны.
Поэтому мы ускорились и рассчитываем к концу 2024 года эту программу завершить. Работаем с нашими депутатами Госдумы, сенаторами, просим увеличить объемы денежных средств, помощи нам.
Важно отметить, что в вопросе аварийного жилья финансирование состоит из федеральной части, областной и муниципальной. Причем федеральная и муниципальная части практически равнозначны. Потому что город еще доплачивает разницу в квадратных метрах при переезде граждан из аварийного или ветхого жилья в новые квартиры. Допустим, человек переселился из 25 квадратов, которые были у него в двухэтажном доме, в стандартную квартиру площадью 28 квадратов. Эти 3 кв. метра мы оплачиваем из городского бюджета.
— Помогает ли в этом вопросе муниципальная программа "Переселение из ветхого и аварийного жилья"?
— В этом плане есть проблема. Переселение из ветхого и аварийного жилья применялось в рамках программы "Развитие застроенных территорий" (РЗТ), которая сейчас переформатировалась в "Комплексное развитие территорий" (КРТ). Однако в связи с пандемией, проблемами наличия рабочей силы, а затем и удорожания стройматериалов некоторые компании начали отказываться от реализации таких проектов, поскольку это несло большие обязательства и объем работы, а ситуация на рынке крайне нестабильная.
Поэтому получилось, что те жители, кто должен был быть расселен в 2021 году в рамках РЗТ, но это не было реализовано, вновь вернулись в очередь на расселение, согласно году признания их дома аварийным или ветхим. Таким образом отодвинув тех, кто стоял в очереди за ними. И эта сдвижка также не очень хорошо повлияла на планы по расселению.
Но я надеюсь, что сейчас с участием УКСа, с привлечением других компаний мы сможем строить "квадрат в квадрат", что более эффективно для муниципалитета, и что особенно важно — регулировать сроки возведения. Опыт быстрого и качественного строительства у нас уже есть.
— Что в ближайшее время будет возведено УКСом?
— В следующем году у нас запланировано 5 блок-секций — 17-этажный дом в "Эволюции". Как раз в районе 6-го микрорайона Ново-Ленино появится детский сад. И еще планируем возведение школы на улице Ярославского.
Но хочу отдельно отметить большую проблему в этом направлении — аварийные дома, являющиеся объектами культурного наследия. И это центр города. Вы наверняка знаете, чтобы, например, провести трубу водоснабжения, нужно пройти "семь кругов ада". Поэтому у нас люди живут в центре города в исторических зданиях, но у них выгребные ямы, нет горячего и холодного водоснабжения. За водой ходят на колонку. В 21 веке. И это не потому, что администрация не хочет колонки убирать и переселять людей из таких объектов, а потому, что законодательство так устроено. Оно не позволяет единомоментно и самое главное быстро произвести переселение этих людей. И даже если это произойдет, то суммы будут исчисляться, наверное, не одним десятком миллиардов рублей.
— По ощущениям — тупик какой-то в этом направлении. Какая-то есть возможность донести до федерального законодателя эту проблему, как-то ее визуализировать? Что какой-то деревянный памятник архитектуры необязательно красивый, и его надо реставрировать, потратив миллиарды.
— Серьезнейшая проблема, с учетом достаточно негибкого законодательства, касающегося объектов культурного наследия. В свое время в Иркутске таких зданий было признано более 900. Понятно, для чего это делалось. И теперь, чтобы показать объективные признаки признания таких домов, надо провести огромную работу.
Но вы, наверное, видели, что губернатор объявил о проведении в качестве "пилотов" экспертизы нескольких объектов, чтобы подтвердить, являются ли все-таки они заявленными объектами культурного наследия. В Иркутске также будут исследованы такие здания.
Мы прекрасно знаем, что Иркутск — это город с уникальной архитектурой. Он славится ее разнообразием как в части деревянного зодчества, так и в более современной, советской и российской архитектуре. По работе со стелой я часто общался с архитекторами. Они говорят, что в Иркутске сочетаются несколько разных школ. Но в любом случае должна быть целесообразность.
Если мы не можем обеспечить человеку в объекте культурного наследия нормальные условия для проживания, значит этот статус становится не очень правильным и комфортным. А если мы признаем что-то объектом культурного наследия, то значит должны быть законодательно предусмотрены определенные разрешительные рамки, чтобы можно было провести в такое здание канализацию, тепло и воду.
— Но сначала нужно понять, где расположены объекты культурного наследия.
— Да, и в этом году были утверждены границы исторического центра. Это документ, который помимо прочего определяет градостроительные и архитектурные ограничения. Если объект культурного наследия находится в границах, то на него действуют определенные условия по любому видоизменению.
— Как вы смотрите на предложения комплексного оформления исторической застройки? По типу 130 квартала, Декабристского квартала.
— Я здесь выскажу свое личное мнение. Комплексность всегда лучше. Тот же пример 130 квартала, или прекрасный пример музея "Тальцы", где на крайне высоком уровне сумели сохранить, воссоздать объекты деревянного зодчества с древних времен со всей области. Та же самая деятельность АРПИ показывает, что отреставрированный, приведенный в порядок объект культурного наследия привлекателен не только для тех или иных видов деятельности, бизнеса, но и для жизни. Некоторые приобретают такие здания для себя. Поэтому здесь требуется наполнить смыслами эту деятельность.
Надо понимать и то, что такая деятельность очень затратная. Пока не появятся группы инвесторов, крупных интересантов, которые в рамках муниципально-частного или государственно-частного партнерства смогут этим заняться, то, наверное, мы будем медленно, но поступательно двигаться к тому, чтобы приводить все наши иркутские объекты культурного наследия в порядок.
— Еще о дорогах и других больших объектах. На какой стадии находится проект Южного обхода Иркутска? Планы не изменились?
— Когда речь зашла о Южном и Западном обходах, мы приняли эту идею на ура. Под это были заточены проекты реконструкции Маратовской, Лермонтовской развязок. Сейчас мы подключили и Байкальское кольцо, продолжая разгружать и его. Но насколько я знаю, сейчас работа в этом направлении продолжается. Полной информацией обладает Дирекция по строительству и эксплуатации дорог Иркутской области.
Для Иркутска этот проект жизненно необходим. Во-первых, мы имеем плотный транзитный трафик в центре города. Во-вторых, крайне плотный поток на всех въездах и выездах из Иркутска. Это Александровско-Качугский тракт, Ангарское и Шелеховское направления. Расшивка всех направлений, которые выходят из Иркутска, как и создание обхода будет способствовать снижению нагрузки на транспортную инфраструктуру Иркутска, снизит количество пробок. Мы очень ждем этот проект.
— В публичном пространстве на городском уровне нет политической конфликтности. Отдельный спаринг иногда демонстрируется внутри Думы, но взаимоотношения между представительным органом и городской администрацией хорошие, даже можно сказать, дружеские. Почему здесь нет преемственности от прошлой администрации?
— Потому что неинтересно. Конфликт тормозит любую деятельность. А мы и так очень много времени потеряли. Предыдущие две пятилетки были более спокойные и более финансовоемкие. Можно было реализовать большее количество проектов. Но там присутствовали противоречия как внутри городской власти, так и существовал внешний конфликт — между руководством областного центром и региональным правительством. А крайними кто остался? Жители, которые недополучили социальные объекты, качественные дороги, комфортные городские территории.
Хочу сказать, что споры есть. Внутри мэрии, или между администрацией города и правительством, когда каждый доказывает свою точку зрения, правильность или неправильность того или иного действия, причем с акцентом на интерес жителей. Но в итоге мы приходим к какому-то единому мнению и результату. Вот это, наверное, основная задача.
Хочется после себя что-то оставить, чтобы Иркутск становился настоящей столицей областного центра, хорошим городом для жизни, где создана комфортная система проживания. И да, наверное, сегодня та повышенная требовательность, которая звучит от людей к власти, совершенно обоснована. Потому что все возможности улучшить качество жизни есть.
И сегодня мы сумели внутри себя собраться и выстроить систему управления, систему сдержек и противовесов таким образом, чтобы эта система эффективно работала для городского хозяйства и в интересах жителей.
