IrkutskMedia, 5 июня. Иркутску исполняется 365 лет. По историческим меркам — не так много, но события здесь уместились такие, на которые другому городу не хватило бы и тысячелетия. Военный острог за несколько десятилетий превратился в богатейшую купеческую столицу. Ссыльные аристократы привили Сибири любовь к Бетховену и французскому. Грандиозный пожар стёр центр с лица земли — и заново отстроил его камнем. А Гражданская война сделала Иркутск местом последнего приюта адмирала Колчака. В этом материале ИА IrkutskMedia — главные вехи драматичного пути от рубленой крепости до современной столицы Восточной Сибири.
Рождение крепости: 1661 год и загадка "омоложения"
Долгое время иркутяне считали датой основания города 1652 год. Именно тогда сын боярский Иван Похабов поставил зимовье на острове Дьячий — в устье Иркута. Но в советское время город официально "помолодел": за точку отсчёта взяли 1661 год, когда уже другой Похабов — Яков — заложил Иркутский острог на высоком берегу Ангары.
В донесении енисейскому воеводе он писал: "…место самое лучшее, угожее для пашень и скотиной выпуск… а опроче того места острогу ставить стало негде".
Первая крепость была крошечной: 17 на 19 метров, гарнизон — несколько десятков казаков. Но именно здесь сошлись пути сбора ясака, контроля над бурятскими князьями и дорога к Байкалу. Изначально острог называли Яндашским — по имени местного князька, но имя не прижилось. Зато прижился город. Через 9 лет крепость сгнила, и отстроили новую — в пять раз больше, с семиметровыми стенами. Уже тогда стало ясно: этому поселению суждено расти.
Расположение Иркутского острога. Фото: скриншот карты Море Байкалъ, С.У. Ремезов "Чертежная книга Сибири l. 1701 г."
"Ворота в Азию" и купеческие миллионы
К концу XVII века Иркутск оказался в эпицентре русско-китайской торговли. Нерчинский договор 1689 года, хоть и оставлял спорными амурские земли, открыл путь караванам. А в 1728 году был подписан Кяхтинский договор, который легализовал регулярную меновую торговлю через Кяхту. Иркутск стал главным перевалочным пунктом: сюда везли пушнину, меха, серебро, а оттуда — китайские шелка, фарфор, и, конечно, чай. Чайный путь давал чудовищные прибыли. К середине XVIII века в Иркутске насчитывалось более 800 купцов, а местная ярмарка (открытая в 1768 году по указу Екатерины II) имела оборот до 3,7 млн рублей — около 6% общероссийского ярмарочного оборота. Для сравнения: пуд ржи стоил тогда 80 копеек, ведро водки — 1 рубль 20 копеек.
Именно в Иркутске в конце XVIII века итальянский архитектор Джакомо Кваренги построил Гостиный двор — замкнутый квадрат с аркадой, один из лучших своих проектов за пределами Петербурга. В это же время Екатерина II утвердила гербы городов Иркутского наместничества и герб Иркутска — бабра (тигра) с соболем в зубах.
Но купечество славилось не только наживой. Это был феномен "болезни иркутских купцов" — меценатства.
Иннокентий Трапезников завещал миллионы на училище, споры о его наследстве тянулись два десятилетия. Евфимий Кузнецов, который "ворочал" капиталами, отстроил больницу, женский институт, пожертвовал 250 тысяч на Казанский кафедральный собор. Павел Пономарёв, сын цехового мыловара, сколотив состояние на чае, завещал почти всё на народные школы, а детям оставил только проценты до 22 лет: "Мысль моя, чтобы состояние… употребить единственно на пользу человечества, науки и искусств". Благодаря таким людям Иркутск в XIX веке занимал третье место в империи по благотворительности на душу населения, уступая только Москве и Петербургу.
Государевы преступники, ставшие народными героями
После подавления восстания декабристов в 1825 году Сибирь стала главной тюрьмой для дворянских революционеров. Иркутск встретил первую партию "сиятельных каторжан" в августе 1826 года у Московских ворот. Местные жители, вопреки ожиданиям властей, отнеслись к ним с симпатией.
Князья Трубецкой, Волконский, Оболенский, Лунин — вместо того чтобы озлобиться, принялись просвещать дикий край. Категорически запрещалось обучать детей — но они учили. Дома Волконских и Трубецких в Иркутске стали настоящими культурными центрами: здесь звучала музыка, ставились спектакли, велись философские споры.
Мария Волконская, пренебрегая запретами, раздавала рубахи каторжанам, на что начальник тюрьмы однажды сказал: "Вы не имеете права раздавать рубашки". Она ответила: "Прикажите сами их одеть, так как я не привыкла видеть полуголых людей на улице".
Декабрист Алексей Юшневский давал уроки фортепиано (к моменту их приезда в городе было лишь несколько инструментов, а к 1860-му — более полусотни). А Владимир Раевский в селе Олонки писал разоблачительные очерки о крепостничестве, за что получал новые доносы. Именно декабристы превратили Иркутск из купеческой лавки в интеллектуальную столицу Восточной Сибири.
Восстание декабристов. Фото: из открытых источников
Трагедия и триумф: пожар 1879 года
22 июня 1879 года случилось то, что не смогли сделать ни губернаторы, ни время. В тот день начался пожар в Глазковском предместье, потом новый очаг возник в центре. Деревянные дома, пересохшие засухой, вспыхивали как спички. Ветер гнал огонь с ураганной силой. Через два часа сгорела самая богатая часть города: магазины, банки, казначейство, телеграф, почта, пять церквей, католический и лютеранский храмы. Население в панике бросало имущество.
Очевидец писал: "…гибли в огне люди и животные, нагруженные возы вместе с лошадьми…".
Имущественный ущерб был колоссальным, но город выстоял. Власти быстро усвоили урок: в центре запретили деревянное строительство, обязали крыть крыши железом. Иркутск начали отстраивать камнем — и за два года появилось около 120 каменных зданий. Именно тогда сложился тот величественный облик центральных улиц, который сегодня сравнивают с Петербургом.
Пожар, уничтоживший старый Иркутск, родил новый — европейский, каменный, солидный.
Пожар 1879 года. Фото: из открытых источников
Золотая лихорадка и стальная магистраль
Вторая половина XIX века — время ленского золота. Бодайбинские прииски давали баснословные доходы, и Иркутск превратился в финансовый центр. Купцы вкладывались в пароходы, мануфактуры, недвижимость.
Но настоящий переворот случился в 1898 году — когда Транссибирская магистраль дошла до Иркутска.
Город, раньше зависевший от сезонного судоходства по Ангаре и гужевых путей, получил стальную связь с центром. Население рвануло вверх: к началу XX века в Иркутске жило уже более 90 тысяч человек (не считая гарнизона). Вокзалы, депо, мастерские, склады — город обрастал индустрией. Иркутск перестал быть просто перевалочным пунктом караванов, он стал полноценным транспортным хабом огромной империи.
Начало Кругобайкальской железной дороги. Фото: Иркипедия
Схватка за власть: Декабрьские бои 1917-го и падение Белого дома
Октябрьский переворот в Петрограде прошёл почти бескровно. Иркутск же ждала кровавая драма. После того как Центросибирь (центральный исполнительный комитет Советов Сибири) провозгласила курс на установление "красной" власти, антибольшевистские силы создали Комитет защиты революции. 8 декабря 1917 года началось вооружённое противостояние, которое историки назовут Декабрьскими боями.
Центром сопротивления стал так называемый Белый дом (бывший дом генерал-губернатора). Юнкера и казаки осадили здание, где засели красногвардейцы. Штурмы следовали один за другим, использовались бомбомёты. 16 декабря защитники Белого дома были взяты в плен — 153 человека, из них 17 раненых. Перемирие подписали, но большевики дождались подкрепления из Красноярска с тяжёлыми пушками и аннулировали договор.
Итог боёв: 229 красногвардейцев, 52 юнкера и офицера, шесть казаков убиты, около 300 ранены. Жертвы среди мирного населения не подсчитаны до сих пор. По кровопролитности иркутские события уступали только Москве. Но власть Советов продержалась недолго.
Осада Белого дома в Иркутске в 1917 году. Фото: Из книги Н.С. Романова "Летопись города Иркутска за 1902-1924 гг."
Чехословацкий мятеж и расстрел Колчака
Уже летом 1918 года восстание Чехословацкого корпуса (бывшие военнопленные, которые должны были эвакуироваться через Владивосток) смело большевиков на всём Транссибе. 11 июля красные оставили Иркутск, предварительно взорвав 100 тонн пороха на станции Батарейная. Власть перешла к эсерам и белогвардейцам.
Чехословацкий корпус на Транссибе. Фото: из открытых источников
А в ноябре 1918 года адмирал Александр Колчак провозгласил себя Верховным правителем России. Но к концу 1919-го его армия откатилась на восток. В январе 1920 года в Иркутске вспыхнуло восстание против Колчака, и чехи, обеспечивавшие его охрану, выдали адмирала эсеро-меньшевистскому Политцентру. А затем — большевистскому Военно-революционному комитету.
Александр Васильевич Колчак во время экспедиции. Фото: из открытых источников
В ночь на 7 февраля 1920 года на берегу Ангары, у Знаменского монастыря, Колчака расстреляли без суда, а тело спустили под лёд. Место казни — одна из самых болезненных точек исторической памяти Иркутска. Удивительно, но тот же самый Иркутск хорошо помнит Колчака-полярника: именно здесь в 1903 году он женился и выступал с отчётом о спасении экспедиции барона Толля. Гражданская война разделила город надвое — и это деление не зажило до сих пор.
Великая Отечественная: тыл, который держал удар
Иркутск был в глубоком тылу, но война прошла через каждый цех и каждую семью. Заводы имени Куйбышева и авиационный №39 переключились на миномёты, гранаты, детали для штурмовиков. Мебельные фабрики делали лыжи, артели — гимнастёрки. Место ушедших на фронт мужчин заняли женщины, старики и дети.
Настоящей легендой стали сибирские лыжные батальоны. Студентов-медиков, рабочих, спортсменов-комсомольцев отправляли под Москву. В белых маскхалатах, с автоматами за спиной, они уходили в тыл врага в тридцатиградусные морозы. Партизанский отряд "Буревестник" из иркутских добровольцев в декабре 1942 года уничтожил финский гарнизон в Карелии, взорвал мост и шесть складов.
Маршал Рокоссовский назвал их "лихой снежной кавалерией".
Тыл тоже знал свои подвиги. В декабре 1942 года в мороз под -50°C заводской транспорт встал. Тогда 500 комсомольцев и железнодорожников выстроились живой цепью и по льду Ангары перекатили тысячу резиновых колёс для миномётов. За четыре часа — на завод, и миномёты ушли на фронт в срок. Рабочие выполняли по 200–600% нормы, не выходя из цеха сутками.
Воевали даже дети. Пионеры по 12 часов стояли у станков, собирали металлолом, вязали носки. Около четырёх тысяч тимуровцев помогали семьям фронтовиков, а школьники копили на танк "Иркутский пионер". Комсомольцы же собрали почти 3 млн рублей — и на эти деньги построили танковую колонну "Иркутский комсомолец". Восемь машин БТ-5 и Т-26 ушли на Западный фронт весной 1942 года, а позже иркутяне отправили ещё два десятка Т-34, которые били врага на Курской дуге.
Когда война кончилась, Иркутск поднялся восстанавливать заводы и строить ГЭС — уже другим, закалённым и повзрослевшим. Именно этот опыт и вывел город на новый виток индустриального развития.
Советский разворот: ГЭС, наука и индустрия
В советское время Иркутск взял курс на индустриализацию. В 1950-е началось строительство Иркутской ГЭС — гиганта на Ангаре. Станция дала дешёвую электроэнергию, и в городе выросли авиационный завод (знаменитая продукция "Иркута"), нефтехимический комбинат, машиностроение. Рядом, в Шелехове, — алюминиевый завод.
Но Иркутск не превратился в грязную "трубу". Здесь был создан один из первых в стране Академгородков — Иркутский научный центр Сибирского отделения АН СССР. Институты географии, геологии, химии, энергетики, систематики и экологии животных — город стал ведущей научной базой по изучению Байкала и Сибири.
В 1918 году в Иркутске открылся первый университет (ныне классический), позже — политех, медицинская академия, лингвистический университет. К 1980-м годам Иркутск прочно занял место крупнейшего промышленного, транспортного и интеллектуального центра за Уралом. При этом старая купеческая архитектура частично сохранилась — и она вступала в странный диалог с конструктивизмом и сталинками.
Строительство академгородка СО АН СССР в Иркутске. Фото: из книги "Моя Иркутская область"
Современность: деревянное наследие и туристический бум
После перестройки Иркутск, как и вся страна, пережил шок. Заводы встали, магазины опустели. Но постепенно город нашел новую идентичность — туристическую и культурную. Рядом — Байкал, главное чудо России. Круизы, КБЖД, Листвянка, Ольхон — миллионы туристов. Но и сам Иркутск стал магнитом.
В 2011 году к 350-летию открыли 130-й квартал: пешеходную улицу с отреставрированными деревянными усадьбами, резными наличниками, лавками и музеями. Здесь можно почувствовать тот самый купеческий Иркутск.
Сохранились дома декабристов (ныне филиалы Объединённого музея), Спасская церковь (первое каменное здание города), Знаменский монастырь (там похоронены жёны декабристов и Григорий Шелихов — создатель Российско-Американской компании). В 2019 году после реставрации открыли Московские триумфальные ворота — воссозданные по чертежам губернатора Трескина. При этом город остаётся ареной конфликта: деревянные кварталы ветшают, горят, их вытесняет современная высотная застройка.
"Деревянный Иркутск" — одновременно бренд и головная боль. Но власти и общественники всё чаще говорят о спасении наследия.
365 лет — для истории это миг, но для Иркутска срок, за который можно десять раз сгореть и возродиться, сменить пять империй и три идеологии. Город, начинавшийся как казачья крепость, стал символом сибирского характера: предприимчивого, широкого, любящего культуру и не боящегося крови. Сегодня Иркутск — это перекрёсток. Здесь встречаются Европа и Азия, старина и современность, Байкал и Транссиб, наука и туризм. И, судя по истории, следующие 365 лет будут столь же бурными.
