IrkutskMedia, 10 сентября. 6 лет назад Павел Степанов ушёл с поста исполнительного директора телекомпании АИСТ, чтобы создать интернет-редакцию без рамок и ограничений. Сегодня редакция Павла Степанова — это 200 тысяч аудитории и более 100 журналистских расследований. В интервью Павел рассказывает, как журналистика стала механизмом баланса общественных интересов, почему он не боится называть фамилии и что стоит за обвинениями в "несистемности".
— Павел, с чего всё начиналось и почему вы решили уйти с поста исполнительного директора телекомпании АИСТ, чтобы создать собственное интернет-медиа?
— Нашей редакции уже 6 лет. Еще в далеком, как сейчас кажется, 2020 году ушел с поста исполнительного директора местной телекомпании АИСТ, чтобы не просто начать, как говорится, свободное плавание, а создать медиаструктуру, которая могла бы без дополнительных рамок и ограничений реально разбирать разные проблемные точки на карте Сибири. Для интернет-редакции это уже немалый срок, за это время мы создали более 100 журналистских работ, набрали аудиторию в 200 тысяч и теперь даже думаем расширяться на другие регионы. А главное — что мы нашей командой эволюционировали из журналистов, информирующих и освещающих, в тех, кто с информационным "мечом" в руках защищает людей в Сибири и их интересы.
Мы начали снимать большие расследования (думаю, это заметно), причем, не боясь называть конкретных фамилий и должностей. Помимо этого, у нас появились и большие спецпроекты — от тру-крайма, собирающего миллионы просмотров, до документально-журналистских работ, таких как "Лес Сибири", "Люди Байкала без земли", где мы рассказываем все проблемы правовой аномалии и боремся с иностранным экологическим влиянием. "Террористы поневоле" совместно с региональным МВД, который сегодня показывают по школам региона — в нем объясняется, как украинские спецслужбы вербуют молодых ребят по всей стране.
Скажу словами Марка Аврелия, из мудрости которого многое вынес: "Искусство жизни более напоминает искусство борьбы, нежели танцев". Это и правда так, особенно в обществе и территории, где много несправедливости. Мы в Сибири очень часто сталкиваемся именно с этим и боремся, а не плывем по течению. Это не наш путь.
— А как изменилась команда за эти годы? Вы говорите, что эволюционировали как журналисты, но и коллектив, наверное, тоже претерпел изменения?
— Наша команда тоже выросла и эволюционировала. Если раньше мы собирали монтажеров со всей страны, то сегодня мы — пусть небольшой, но сплочённый коллектив именно иркутян, каждый из которых не просто выполняет свою работу, а убежденно верит в то, что мы делаем, и в какой-то степени этой верой и укрепляет наши материалы. Большой нашей удачей стал приход в редакцию опытнейшего журналиста и бывшего шеф-редактора ИГТРК Евгении Бурковой, которая стала автором тру-краймов и создала под десяток разных фильмов.
— Вы упомянули, что думаете о расширении. Куда именно и зачем это нужно, если вы и так уже состоялись в Иркутске?
— Уже скоро мы планируем открытие редакции в Красноярске, ведь надо же как-то оправдывать то, что мы говорим зачастую о Сибири, которая, мягко скажем, Иркутском не заканчивается. Наш анализ показал, что таких интернет-редакций в регионах, как наше Приангарье, практически нет — есть тг-каналы (18+), отдельные блогеры, телеканалы еще кое-где живые, но полноценной редакции в интернете — нет. Надеюсь, уже скоро мы и правда с уверенностью сможем сказать, что мы именно Сибирская редакция.
Павел Степанов о своей редакции, роли журналистики, угрозах и вопросе "системности" в интернет-пространстве. Фото: из личного архива Павла Степанова
— Вы не раз говорили о журналистике как о силе. А что для вас сегодня журналистика и на что она вообще может влиять в современном мире?
— Это самый частый вопрос — а что такое журналистика сегодня? На что влияет журналистика? Понятно дело, об этом я задумываюсь каждый раз, как приступаю к очередному проекту. Сегодня журналистика — это, в первую очередь, медиасила, сам же журналист, даже если получил соответствующее образование, может ей не обладать. Главное здесь — аудитория, а ее еще собрать надо. И, на самом деле, блогеру, снимающему развлекательный контент, собрать подписчиков намного проще, чем журналисту, поднимающему сложные темы. Но если это удается, то тогда сила слова такого человека или редакции становится намного весомее. На уровне Иркутской области считаю, что нам это удалось — мы и аудиторию немалую собрали, и смогли не уйти в блогерско-желтушный стиль, детально разбираясь в темах.
Но и набрав аудиторию, будучи обычным блогером, влиять на процессы тоже не удастся. Нам же удалось соединить и первое, и второе. Наша редакция стала некой частью общественной экосистемы. Вот есть мэрия, есть полиция, есть суд и есть мы. То есть мы, по сути, часть Сибирского "организма," и люди знают, что к нам всегда можно обратиться и получить отклик.
В этом и есть секрет нашей независимости, если хотите. Хотя иногда для достижения целей мне приходится лавировать между разными ролями: журналиста, блогера и даже общественного активиста. И именно такая связка дает результат, потому что мало сказать и рассказать, надо еще суметь довести проблему до конца, решив ее, а здесь уже одной журналистикой не обойтись. Сформулировал для себя вот такое определение: журналистика — это механизм баланса общественных интересов. Считаю, что это прямо в точку.
— Хорошо, если журналистика — это механизм баланса, то на что именно она влияет? Можно ли её по-прежнему называть четвёртой властью?
— Вот это уже вопрос посерьезнее. Четвертая ли это власть как принято считать?! Мой ответ — да, только не журналистика как таковая, а как раз медиа с серьезной аудиторией и сильными авторами — вот это сила. Но решает ли она по шелчку все вопросы, на которые обращает свой взгляд? Конечно же нет. Медийная огласка разных проблем, несправедливостей или вовсе нарушений закона не приводит к автоматическому возбуждению уголовного дела, как это было во времена СССР после статей в "Правде", но она (медийная огласка) достигает единственного возможного: она усложняет жизнь тем, кто нарушает закон или переступает общественный интерес.
Коллеги иронизировали, что после нашего расследования про ЖК одного из депутатов сумма взятки увеличилась почти в два раза из-за рисков, связанных с оглаской. Но это ирония, а факты говорят о том, что нам много удается: мы раскрыли "схемы" уже под десяток депутатов и людей при власти, которые монетизировали свои должности в конкретную прибыль, чего уж тут таить. Фамилии здесь не называем, все на наших каналах.
— Можете привести конкретные примеры, когда эта огласка действительно помогла людям, а не просто усложнила жизнь чиновникам?
— Тем, кто оказался в сложной ситуации, медийная огласка становится щитом или прожектором, которые помогают не оставить без внимание именно это дело среди подобных. Например, мы смогли отстоять землю стадиона "Пионер", мы помогли отстоять и муниципальную баню на Алмазной, ранее мы без преувеличения практически спасли вместе с моей коллегой Евгенией Бурковой 90-летнюю экс-главу поселка Дальний Татьяну Смирнову, которой снизили сумму штрафа почти в 10 раз. Сейчас вот занимаемся теннисными кортами в Иркутске, которые планируют снести. И список можно продолжать очень долго, поверьте.
— В ваших материалах часто звучит тема несправедливого положения Сибири по сравнению с Москвой. Зачем об этом говорить и не опасна ли такая риторика?
— Конечно, одна из важных мои лично идеологических линий — это несправедливость положения богатой ресурсами Сибири и богатой деньгами Москвы, которая становится отдельным инфраструктурным миром. Экономическая справедливость, на которой мы настаиваем в отношении Сибири, вообще никакого отношения к сепаратизму не имеет. Напротив, считаю, что главное достижение федеральной власти и президента Путина в 21 веке — это как раз достижение единства страны, собственно, за который мы сейчас и продолжаем биться в рамках СВО. И именно внутренний баланс интересов, именно справедливость в обществе может укрепить единство и стабильность. И именно этим мы и занимаемся.
— Павел, вы уезжали в Москву, работали в команде экс-губернатора Мезенцева. Почему решили вернуться в регион и что вас держит в Иркутске сейчас?
— Помнится, раньше сам, как и многие другие, мечтал о той же Москве, считал, что, именно состоявшись там ты можешь уверенно сказать, что пришел к успеху. Даже успел поработать в команде экс-губернатора Дмитрия Мезенцева во времена его работы в Беларуси. Сейчас же понимаю, что это невероятно ложная иллюзия, а состояться как журналисту и как автору можно и в регионе, причем состояться так, чтобы тебя знали и уважали во всей стране. А мы точно знаем, что в той же Москве нас активно читают те, кто следит за Сибирью и Иркутском. К тому же, рассказывать о Сибири должны голоса из Сибири, никакие не разодетые Ксении Собчак или упаси Кати Гордон, снимающие свои видео из бизнес-классов самолетов.
Но тут возникает второй контраргумент: как можно жить в регионе, в городе маленьком, и говорить откровенно про местных бизнесменов, депутатов и многих других достаточно известных людей. И да, некоторые "объекты" нашего внимания мне говорили, что все, завтра вы станете маргиналами и нерукопожатными. Но, к несчастью этих товарищей, получилось обратное — мы получаем не только сотни и тысячи комментариев с поддержкой от людей, но и многие люди "в кабинетах" стали относиться к нам уважительнее и ценить нашу позицию. Отдельный показатель, кстати, в том, что множество людей на улицах, в магазинах в самолетах подходят и просто благодарят за нашу работу. Это дорогого стоит.
— А если говорить о формальных последствиях, например, судебных исках?
— Есть ли все же последствия наших слов и этого медийного "меча в руках"? Конечно же да. За последние 2 года мы получили аж семь судебных исков о защите чести и достоинства с желанием опровержения. Два суда с экс-директором ИЭСК Дмитрием Конопелько и депутатом думы Иркутска Алексеем Кудрявцевым мы и вовсе выиграли. Остальные дела еще рассматриваются в суде. И эти суды нас не только не пугают — лично считаю, что это и есть путь цивилизованного разбирательства. Не согласен — подай в суд и докажи свою правоту.
Павел Степанов о своей редакции, роли журналистики, угрозах и вопросе "системности" в интернет-пространстве. Фото: из личного архива Павла Степанова
— Вас часто обвиняют в том, что вы "несистемные". Как вы отвечаете на эти обвинения, особенно в преддверии выборов?
— Главный аргумент тех, кто пытается побороть нашу редакцию, нашу позицию и меня лично звучит так, что мы "несистемщики", мы "раскачиваем протест", даже якобы подыгрываем тем силам, которые сегодня борются с нашей страной, пытаясь подорвать нашу стабильность. Отвечу на это четко: лично я убежден, что все, что мы делаем: указываем на нарушение закона, отстаиваем общественный интерес (защищаем, спорт, зеленые зоны, людей от несправедливых дел и произвола) — все это как раз и помогает системе, решая эти перегибы, быть более стабильной. И даже если эти люди — представители "партии власти", это не дает им никакой индульгенции на набивание карманов. Тем более в условиях СВО поддержание равновесия общественных интересов — это важнейшая задача, и мы, находясь здесь, в Сибири, бьем по рукам тем, кто думает только о себе, забывая при этом про закон.
