Изменение климата становится причиной всё более частых природных катастроф, таких как пожары и засухи, которые угрожают российским лесам. Эколог Роман Пукалов, директор природоохранных программ Общероссийской общественной организации "Зеленый патруль", предупредил о катаклизмах, вызванных резким потеплением климата в России. Какие регионы особенно уязвимы, и как заброшенные леса становятся очагами для пожаров, эксперт рассказал в интервью ИА IrkutskMedia.
Коэффициент увлажнения падает — лес горит
Из-за изменений климата российские леса сталкиваются с серьезными угрозами. В последние десятилетия, по словам Романа Пукалова, климатические катастрофы, такие как лесные пожары, стали более частыми и интенсивными. Одной из причин, как считает эколог, является изменение увлажненности лесов.
"Лес становится пожароопасным, когда коэффициент увлажнения — отношение осадков к испаряемости — падает. Норма — 1, когда осадки равны испарению. Как только влаги не хватает — лес начинает пересыхать, становится угнетенным, готов полыхнуть от любой искры", — отмечает Пукалов.
Это ведет к катастрофическим последствиям. Недавно в одной автономной области огонь прошел 110 тысяч гектаров леса из-за пала сухой травы. Для сравнения: вся Москва в пределах МКАД — это 90 тысяч гектаров, уточняет эксперт.
Из-за теплых зим, примерно с 2010 года, в средней полосе в лесах появились жуки-короеды, а на полях — саранча. Раньше саранча была только в Калмыкии и на юге Астраханской области, а теперь она доходит до Волгоградской области и даже заходит в среднюю полосу, говорит Пукалов.
"Вредные и опасные вредители будут захватывать новые площади, а леса будут отодвигаться на север", — предупреждает эколог. По его словам, природные зоны активно смещаются. Там, где раньше была лесотундра, уже потихоньку поднимается тайга. А Москва, которая сейчас находится в зоне смешанных лесов, скоро окажется в природной зоне лесостепи.
Десятки миллионов гектаров незаконного леса
Особая угроза исходит от заброшенных сельскохозяйственных земель.
По оценкам эксперта, от 50 до 70 миллионов гектаров лесов выросли сами собой на полях, заброшенных за последние 30–40 лет. Особенно много таких земель в зоне рискованного земледелия — в Ярославской, Тверской, Владимирской областях, где почвы бедные, поясняет специалист.
"Это уже приличный, взрослый лес. Но он незаконный, потому что растет на сельскохозяйственных землях. Чтобы его вырубить, нужно получать специальное разрешение, подписывать договоры — сплошная головная боль для владельцев таких участков", — говорит эколог.
По мнению Пукалова, необходимо узаконить лесоводство на таких землях. Разумеется, не на воронежских черноземах, а в зонах рискованного земледелия. В частности, подчеркивает он, упростить заготовку древесины на дрова.
"В сельской местности это надежнейший источник тепла. Отключили электричество — печка с дровами в холода спасет. Есть такое русское слово — "беспечный". То есть у человека нет печки. А тот, кто не беспечный, у кого печка есть — тот не замерзнет, даже в лютый мороз", — поясняет эксперт.
Что горит, а что — нет
Отдельную опасность представляют старые искусственные загущенные посадки. Пукалов приводит такой пример: 50 лет назад лесхоз посадил ели на расстоянии 50 сантиметров друг от друга и забросил. Сейчас эти елочки толщиной всего 15–20 сантиметров, половина веток — сухие.
"Достаточно одной спички, одной молнии — и выгорит несколько сотен гектаров", — предупреждает эколог.
Пукалов также приводит пример с бакланами на Байкале: "Вот сейчас предлагают истреблять на Байкале бакланов. Вот истребим их, потому что они много омуля кушают, а омуль начнет болеть. Бакланы же в первую очередь хватают доступную рыбину, больные поедаются первыми".
В отличие от искусственных загущенных посадок, подчеркивает он, настоящий устойчивый лес имеет несколько ярусов: высокие деревья — лиственница, кедр, ель, сосна, дуб, ниже — подрост, кустарники, кустарнички, травянистый или моховой покров, толстая лесная подстилка с грибами.
"Удар молнии в таком лесу не вызовет разрушительного пожара — сгорит пострадавшее дерево и все. Искусственно посаженный и заброшенный лес этой саморегуляции лишен", — резюмирует Пукалов.
